Персональный сайт

Хомяков как основоположник славянофильства. СЛАВЯНОФИЛЫ

repend — Fri, 29 Aug 2014 01:20:24 GMT

$CUT$

СЛАВЯНОФИЛЫ

Сторонники и последователи славянофильства — направления в русской философской и общественной мысли 40-х–60-х гг. ХIХ в. Выступали за признание принципиально отличного от западноевропейского пути развития России, утверждали самобытность ее духа и исключительность ее исторического предназначения, отстаивали идею единства и уникальности славянского мира.

Славянофильство, как и противостоящее ему западничество, возникло в атмосфере споров об исторической судьбе и идентичности России, которые разгорелись в стране после публикации в 1836 г. первого, «философического письма» П.Я. Чаадаева, который утверждал, что, обособившись от католического Запада, русские ошиблись насчет настоящего духа христианской религии, хотя и подчинились ее закону: Россия не собрала всех плодов христианства — достижений науки, культуры, цивилизации. Чтобы достичь успехов, подобных европейским, Россия должна была, по Чаадаеву, принять социально-преобразовательные идеи католицизма и пройти все этапы европейской истории, а не просто подражать Западу. С этими идеями горячо спорили В.А. Жуковский, Е.А. Баратынский, П.А. Вяземский, А.С. Пушкин, а император Николай I высочайше объявил Чаадаева сумасшедшим. Со временем взгляды философа изменились кардинально — он признал благотворное влияние православия на дух и душу русского народа, а прогресс и предназначение России увидел в заботе об интересах человечества. Таким образом, идеи Чаадаева стимулировали развитие в России как западнических, так и славянофильских концепций истории России.
Оформление славянофильства как философского направления связывают с опубликованием статьи поэта и публициста А.С. Хомякова «О старом и новом» (1839 г.) и ответной статьи критика и публициста И.Е. Киреевского «В ответ Хомякову» (1839 г.). Авторы этих статей и считаются основоположниками славянофильства. Их единомышленниками с самого начала были фольклорист и археограф П.В. Киреевский и общественный деятель и издатель А.И. Кошелев. Затем в круг славянофилов вошли сыновья писателя С.Т. Аксакова — историк и поэт К.С. Аксаков и публицист и общественный деятель И.С. Аксаков, а также философ Ю.Ф. Самарин и др. Близкими к славянофилам были: историк и писатель М.П. Погодин; филолог академик С.П. Шевырев и поэт Н.М. Языков.
Философские взгляды славянофилов восходят к учению Отцов Церкви (греческой) и к немецкому классическому идеализму (Ф.М. Шеллинг). Свою цель славянофилы видели в том, чтобы обосновать идею самобытности российского общества, специфичности его исторического развития. Самобытность русского пути связывали с православием как с единственной, по их мнению, истинно христианской религией, так как именно православие смогло сохранить и развить в российском обществе соборное начало (собор) как религиозное и социальное единение людей, основанное на христианской любви. Этот добровольный коллективизм как духовная свобода и как братство людей во Христе помогает понять сущность человека и познать истину. «Живую цельность» православия славянофилы противопоставляли «авторитаризму» католичества и «индивидуализму» протестантства.
«Русскую соборность» связывали не только с церковной идеей, но и с национальными формами социально-производственной деятельности русских — с крестьянской (см. крестьянин) общиной, с артелью и т. д. — то есть с коллективным трудом. Именно соборность, по мнению славянофилов, позволяет русскому человеку сохранить тот целостный дух, который неотделим от веры и способен обеспечить истинное познание. В утрате индивидуумом целостности славянофилы видели кризис западноевропейской цивилизации. Идеальным им представлялось государственное и общественное устройство допетровской Руси. Реформы Петра I славянофилы не одобряли. Выступая за сохранение и укрепление монархического правления в России, они считали монархию, дополненную созывом Земского собора, единственной необходимой и возможной в России формой правления.
Славянофилы были сторонниками отмены крепостного права в России с помощью реформ «сверху». Некоторые из них принимали непосредственное участие в комиссиях по подготовке реформ Александра II. После освобождения крестьян в 1861 г. славянофильство как самостоятельное течение постепенно прекращает свое существование. Под его влиянием складываются близкие ему по идеям «почвенничество» и позднее (со второй половины ХIХ в.) — панславизм, противопоставлявший Западной Европе уже не только Россию, но весь славянский мир. К началу XX в. национально-патриархальная идеология славянофильства окончательно теряет свое значение. Но соборно-религиозные идеи славянофилов продолжают жить в религиозном варианте «русской идеи», выдвинутой философом и историком В.С. Соловьевым. Особую роль славянофильские идеи сыграли в развитии отечественной филологии, истории, этнографии, фольклористики.
В советскую (см. Советский Союз) эпоху, на фоне действительно уникального исторического пути России в это время, споры славянофилов и западников внутри страны теряли смысл. За пределами СССР некоторые идеи славянофильства в 20-е–30-е гг. XX в. оживают в концепциях евразийства, утверждавшего, что русские люди и «Российский мир» — не суть ни европейцы, ни азиаты, но евразийцы (Н.С. Трубецкой), что все народы и все культуры равноценны, что именно своеобразие культуры есть ее основная ценность.
В постперестроечной (постсоветской) России (см. перестройка) проблемы, разделявшие славянофилов и западников, вновь стали актуальными. Современные славянофилы, как и их исторические предшественники, связывают специфику исторического развития России и ее обновление с развитием духовных, в первую очередь религиозных, и нравственных начал. Именно эти начала были, по их мнению, деформированы в годы советской власти. В классической славянофильской триаде «самодержавие — православие — народность» современные сторонники этих идей делают основной упор на православии. Эта тенденция совпадает с объективными процессами возрождения религиозной жизни, в том числе и православной, в современной России. Но эта же тенденция стимулирует дискуссии славянофилов с современными западниками, которые выступают за более интенсивное вхождение России в систему международных правовых, экономических отношений западного образца.
В русской литературе идеи славянофилов наиболее ярко выражены в стихотворении Ф.И. Тютчева: Умом Россию не понять, Аршином общим не измерить: У ней особенная стать — В Россию можно только верить.
В советской культуре (литературе) предперестроечных (см. перестройка) десятилетий национально-патриархальные идеалы славянофилов своеобразно отразились в произведениях так называемой «деревенской прозы» советских писателей — В.И. Белова, Ф.А. Абрамова, В.Г. Распутина.
А.С. Хомяков. Автопортрет. 1830-е гг.:

Портрет И.В. Киреевского. Неизвестный художник. 1830-е гг.:

Россия. Большой лингвострановедческий словарь. — М.: Государственный институт русского языка им. А.С. Пушкина. АСТ-Пресс. Т.Н. Чернявская, К.С. Милославская, Е.Г. Ростова, О.Е. Фролова, В.И. Борисенко, Ю.А. Вьюнов, В.П. Чуднов. 2007.

Источник: lingvostranovedcheskiy.academic.ru

Хлыстовцы характер секты. Андрей Берман

repend — Thu, 28 Aug 2014 21:34:59 GMT

Статьи с сайта автора. См. библиографию. Хлысты.

КОЗЛОВСКИЕ ПРОРОКИ

Из истории простонародного мистицизма в Среднем Поволжье.

Цель настоящей статьи - исследование двух общин деревенских мистиков, существовавших в с. Козловка, в конце XIX в.

Село Козловка входило в состав Курмышского уезда, в свою очередь бывшего в начале в Нижегородской, а затем Симбирской губернии. Курмышский уезд, наряду с Арзамасским и Алатырским со второй половины XVII в. был пристанищем разного рода религиозных диссидентов. К началу XVIII в. следует отнести появление здесь мистического движения "людей божьих" или хлыстов. Рассмотрение первоначальной истории хлыстовской секты не входит в нашу задачу, скажем только что в Нижнем Новгороде в первых годах XVIII в. жил один из руководителей секты, отставной солдат Прокопий Данилов Лупкин.[i] Из Нижнего Новгорода секта распространилась вниз по Волге.

Хлысты Курмышского и Алатырского уездов в народе назывались "богомолами". Это название встречается еще во время первого следствия о хлыстах в 1733 - 1739 гг.[ii] В 40-х годах XVIII в. "богомолом" называли одного из первых алатырских пророков, крестьянина д. Солдатской, столетнего Ивана Пименова " за то, что он ходит по ярмаркам и торжкам для моления".[iii]

Стержнем учения всех мистических сект было признание возможности для человека стать вместилищем божества. Источник подобных воззрений следует искать в православном учении об обожении. В Священном Писании более чем достаточно текстов, которые могут быть истолкованы в хлыстовском духе. Например, апостол Павел говорит: "Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос" (Гал.1,20), или "если Христос в вас, то тело мертво для греха, но дух жив для праведности" (Рим.8,10). Подобные тексты постоянно читаются в церкви на литургии и любой благочестивый крестьянин, регулярно посещавший богослужения, мог решить про себя, что в него уже вселился Спаситель, а это значит что он уже не какой-нибудь Иван Тимофеевич, но сам Иисус Христос. Как заметил А. Панченко "наши знания о русской крестьянской христологии и агиологии остаются очень неполными и, возможно, хлыстовские и скопческие "христы" вполне (или хотя бы отчасти) соответствовали мировоззрению народного христианства".[iv]

Итак, появление хлыстовщины в Козловском приходе нужно, по всей вероятности, отнести к XVIII в. В первой половине XIX в. козловских "богомолов" возглавлял крестьянин смежной с Козловкой д. Устимовки (или Устиновки) Фрол Иванов, считавшийся "пророком".[v] В 1863 г. жители д. Устимовки Сергей Федоров Конкарев и две девицы Потаповы проходили по делу "О крестьянине с. Порецкого Иване Мусорине, члене какой-то секты".[vi] В 1893 г. за принадлежность к хлыстовщине судилась крестьянская вдова той же деревни, семидесятилетняя Анна Григорьева Кузина (урожденная Курягина).[vii]

В Козловском приходе "богомолы" особенно были распространены в деревнях Устимовке и Колычевке. В 1890 г. священник Александр Соколов составил список из 33 известных ему сектантов (приводим в приложении). Из списка видно, что основу секты составляли пожилые женщины. Средний возраст сектантов - 55 лет.[viii]

Свои тайные собрания местные "богомолы" устраивали в нескольких домах, где имелись для этой цели особые избы. Во время собраний посторонним подойти к избе было невозможно. Собирались обычно ночью, накануне больших праздников - Пасхи, Рождества Христова, Крещения, и поэтому на праздничной заутрене не бывали, а являлись в церковь только к началу литургии.

"Богомолы" отличались наружным благочестием, старались посещать каждое богослужение, во время постов исповедовались и причащались. В престольные праздники обязательно приглашали священнослужителей для молебнов, встречали очень ласково. Когда священник пытался вызвать их на беседу, то слушали внимательно, ни на что не возражали, а потом говорили: "Благодарим вас батюшка за то, что вы учите нас неразумных, темных людей, вы наш пастырь и наставник и мы должны слушаться вас". Свою принадлежность к секте решительно отрицали. Молились они двоеперстно, поворачивались всегда "посолонь".

Дома "богомолов" отличались чистотой и опрятностью, среди икон часто встречался образ "Всевидящее око", которого у других крестьян не было. В своем внешнем поведении сектанты отличались строгостью и воздержанием: в церкви клали низкие поклоны, со всеми обходились ласково, не сквернословили, не употребляли алкоголь и чай, но очень любили сладости. Одежду они носили обычного крестьянского покроя, но избегали ярких расцветок. Мужчины носили шапки особого фасона - высокие, с углами как у кучеров. По шапке можно было отличить "богомола" от православного. Женщины и девки никогда не надевали серьги и бусы.

Как и все хлысты "богомолы" отрицательно относились к браку и деторождению. Вступившие в секту никогда не женились, а для сожительства брали в дом женщину из той же секты. Наставник местных сектантов, пожилой грамотный вдовец (видимо Андрей Тихонов Сенотов) имел даже двух сожительниц. Своих подруг "богомолы" называли "голубками". Детей "богомолки" не рожали никогда, или вследствие действительного воздержания или употребляя средства контрацепции. В тот дом, где родился младенец, сектанты могли войти только по прошествии 6 недель, на тот же срок отлучался от собраний "богомол", в доме которого родился ребенок. Такое отношение к браку отрицательно сказывалось на демографической обстановке в сектантских деревнях. Так, по подсчету козловского священника Александра Соколова, за 30 лет с 1859 по 1889 гг. прирост населения в хлыстовской деревне Колычевке составил 28%, тогда как в д. Мочкасы, свободной от сектантов - 115%.

"Богомолы" пытались заниматься прозелитизмом среди православных. Они говорили: "Иди к нам, у нас уже больно хорошо. Если ты поступишь к нам, то не только ты, а даже и все твои родственники получат Царство Небесное. Если в чьем-либо роду нет ни одного "богомола" тот весь род погибнет". Для принятия в секту новичка, по некоторым сведениям, приезжали единоверцы из Москвы, сами местные сектанты так же часто и подолгу отлучались из деревни.[ix]

Однако не только хлысты вызывали беспокойство местного священника Александра Соколова. В 1874 г. в д. Устимовке поселился некто Фрол Иванов, которому в то время было 22 года. Родился Фрол Иванов Захаров в д. Шуваловка 11 августа 1852 г.[x] Прежде Фрол Иванов служил ключником у помещиков Волковых. Затем он женился на вдове, значительно старшей его по возрасту, владевшей небольшим участком земли в Козловском приходе. Фрол оказался человеком чрезвычайно религиозным, имел благообразный вид, обладал мягким, вкрадчивым голосом, ходил часто в церковь и там усердно молился, читая молитвы вслух, так что стоящие рядом с ним слышали это чтение, налагал на себя, сильные посты, некоторые даже утверждали, что Фрол носил на теле тяжелые вериги. Постепенно вокруг Фрола Иванова сложилась община последователей. Члены общины стали собираться в его доме, где занимались пением духовных песен, а Фрол читал им книги религиозного содержания и поучал собравшихся. Скоро слава о новом подвижнике распространилась по округе, и послушать Фрола стали приезжать крестьяне из соседних сел: Бахматова, Порецкого, Алгашей, Тихомирова, Ратова, Никулина и др. Кроме дома Фрола Иванова, жена которого отрицательно относилась к собраниям, община собиралась в специально выстроенной избе - "келлии", где в обычное время жила старушка, известная в селе под именем "бабушки Мешевой".[xi]

Местный священник неодобрительно отнесся к общине сложившейся вокруг Фрола Иванова. Особенно возмущала о. Соколова практика публичного целования мужчин и женщин в церкви, которую завел Фрол. Эта практика стала поводом для подозрения Фрола в хлыстовщине. Не нравилось священнику и то, что малограмотный Фрол был весьма высокого мнения о своих познаниях в священных предметах, никогда не обращался к батюшке за разъяснением "каких-либо недоразумений".[xii] По словам о. Соколова Фрол говорил что 'Священники ничего не знают: они ни один не понимают-де, что значат слова "паки и паки миром Господу помолимся".[xiii] Целых шесть лет священник тайно уговаривал Фрола Иванова и его почитателей бросить сборища, чтобы Фрол перестал учить народ, доказывал, что все это запрещается как церковными, так и гражданскими законами, и приносит вред Православной церкви. Как-то раз на пасхальной неделе, во время хождения с молебнами, о. Александр стал уговаривать людей отстать от Фрола Иванова и слушать наставления только законного пастыря. На что одна из его почитательниц, девица Марья Кузярина ответила: "Пока враг не посмеялся над нами, мы не отстанем от Фрола Ивановича, готова пострадать за него" и кроме этого высказала, что они не послушают ни священника, ни благочинного, ни самого архиерея, если они скажут что-либо против Фрола Ивановича, - "потому что и архиереи не всегда правду-истину говорят". Это же самое повторила в доме Михаила Кончулизова его дочь Татьяна, сам Михаил Кончулизов и прочие девицы, поклонницы Фрола Иванова. Михаил Кончулизов еще резче высказал свою приверженность Фролу Иванову: "Что хочешь делай с нами, под суд отдавай, режь, топи и т.д., мы все-таки не откажемся от Фрола Ивановича".

Раздражало священника и то, что Фрол не занимался крестьянским трудом, в полевых работах ему безвозмездно помогали члены сложившейся вокруг него общины. Самыми большими почитательницами Фрола были Татьяна Кончулизова, Марья Кузярина, Параскева Теленкова, Варвара Кирева и Катерина Орлова - оставшиеся незамужними крестьянки в возрасте около 30 лет, называвшие себя "сестрами". С Фролом Ивановым был не разлучен холостой, лет 25, парень 'Иванушка' из д. Бахматова, ходивший в такой же как Фрол одежде, из одной и той же материи и какого-то особого покроя. Членами общины были так же крестьяне д. Колычевки Василий Милантьев, Филипп Емелин, Михаил и Федор Парфеновы и д. Устимовки - Василий Костюшин.

Привлекало людей и то, что Фрол исполнял на селе функции знахаря - лечил больных, помазывая их маслом, присланным, по его словам, с Афона. Почитатели обращались к нему даже и тогда, когда больные находились при смерти, вместо того, чтобы позвать священника для последней исповеди и причастия. "Заболела у крестьянина Василия Костюшина жена и заболела на смерть; а он, чем бы поскорее пригласить Священника, поспешил пригласить Фрола Иванова. Что он сделал над ней мне хорошенько не известно, но в то время я слышал, что он чем-то помазывал ее. Я об этом спрашивал самого Фрола Иванова. "Я давал ей только Святой водицы" - сказал он мне. Но дело в том, что когда я прибыл к ней, Фрола Иванова тут уже не было, она уже не могла покаяться в своих грехах, успела только сказать мне "грешна во всем" и стала умирать; видя это я поспешил ее причастить, и не успел я отойти от ее постели, она испустила дух. Помазывал он каплями с Афона и умирающую сноху Василия Милантьева" - доносил становому приставу о. Александр Соколов. Кроме того Фрол Иванов отчитывал и бесноватых.[xiv]

7 декабря 1890 г., по указу Варсанофия, епископа Симбирского, в Козловку прибыл епархиальный миссионер, священник Василий Травин. В своем рапорте он описал свою встречу с Фролом Ивановым: "По приезде в Козловку, мне прежде всего хотелось увидеть Фрола Иванова в его домашней обстановке и мы со священником Соколовым отправились к нему в дом под видом гостей. Фрол Иванов принял нас радушно. Он человек средних лет, женат, но детей не имеет; 16-ти лет назад он переселился в Козловку из села Рогожки Курмышского уезда и живет здесь теперь на правах землевладельца. Обстановка его комнаты обличает в нем религиозного человека: комната вся почти убрана иконами, из которых большинство приобретены с Афона; между иконами на стенах встречаются фотографические портреты, например митрополита Московского Филарета, протоиерея Иоанна Кронштадского, какого-то схимника афонского Георгия Хаджи и проч.; на полках видны: Евангелие и Четь-Минеи; тут же находится несколько флакончиков с маслом от лампад некоторых чудотворных икон и св. мощей; наконец вся комната пропитана сильным запахом репейного масла. Разговор наш с Фролом Ивановым начался об Афоне. Оказалось, что Фрол Иванов ведет постоянную переписку с некоторыми афонскими монастырями и келлиями, например: Пантелеимоновым, Благовещенским, с келлиями: Свято-Троицкой, Свято-Рождественской, Иоанна Предтечи Господня и другими; посылает в означенные монастыри и келлии денежные пожертвования, как свои лично, так и тех, кто ему поручает; выписывает с Афона разные иконы, получает отсюда "душеспасительные советы" как устроять спасение на земли и проч. Затем Фрол Иванов рассказывал нам много о Москве, о святынях Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, о Воскресенском монастыре и других монастырях, где ему приходилось бывать и видеть многие собственными глазами. Наконец беседа наша коснулась и местных 'богомолов'. Фрол Иванов определил сущность этой секты, ее вред для Церкви и Государства; говорил также, что 'богомолы' к нему относятся враждебно за то, что он многих православных спас от поступления в эту секту и т.д. Так как время уже клонилось к полуночи, то мы поспешили проститься с Фролом Ивановым, пригласив его на другой день в квартиру священника побеседовать. Он обещался, но явился не прежде, как за ним послан был особый человек с повторным приглашением. На этот раз Фрол Иванов повел речь о том, какое значение он имеет в обществе. Он говорил, что он пользуется громадным почетом не только в селе Козловке, но и в окрестных селах: "без моего совета не решается - говорил он - ни одно семейное дело; не вылечивается ни одна серьезная болезнь; не проходит ни одно горе; и старый и малый идут ко мне и здесь находит слово утешения и добрый совет: Подобное отношение ко мне народа восстановило против меня некоторых соседних священников, которые стали смотреть на меня как на опасного врага Церкви". При этом Фрол Иванов рассказал несколько случаев, из-за которых, будто бы, произошли столкновения у него с некоторыми священниками. Так, например, он говорил, что один священник обиделся на него за то, что он, Фрол Иванов, посоветовал его прихожанину, вместо погребения усопшего родственника за известную плату в церковной ограде, как на том настаивал священник, заказать лучше по усопшем сорокоуст, находя последний более полезным для души умершего, нежели простое (без сорокоуста) лежание его тела в ограде. Или, другому прихожанину того же священника посоветовал сделать духовное завещание на землю, предназначенную на вечное поминовение завещателя, не на имя существующего в приходе священника, как того последний сильно домогался, а на имя вообще причта, какой бы когда тут не существовал. "Вот за такие-то советы, - говорил Фрол Иванов, - и обиделся этот батюшка на меня и даже не постеснялся сообщить обо мне становому приставу, что я вредный человек и пристав не замедлил ко мне явиться в квартиру с обыском в глухую ночь, как к преступнику, но кроме св. и душеспасительных книг подозрительного в моей квартире ничего не нашел, однако по причине нетрезвого состояния, в котором находился г. Пристав, им были арестованы две книги, которые и сейчас находятся у него. Этот обыск, - добавил Фрол Иванов, - конечно в начале меня сильно огорчил, опечалил и тех, кто привык во мне видеть советника во всех добрых начинаниях, но потом я смиренно покорился сему испытанию, помня, что Христос сам прощал врагам и нам завещал это делать". После этого приходской священник Соколов, присутствующий при нашем разговоре, поставил Фролу Иванову на вид, что он самовольно делает религиозные собрания, чем принижает авторитет пастыря, и ввел обычай целования в храме, вопреки существующей практике церковной. Фрол Иванов, со слезами на глазах, и с жаром <начал - А.Б.> нам доказывать, что священник каким-нибудь злым человеком введен в заблуждение, что у него никогда и никаких не бывает собраний, кроме тех случаев, когда в праздничное время к нему придут на дом и, по собственному желанию, человека два-три послушать чтение из житий святых, или, когда его самого пригласят куда в дом почитать неграмотным семейным, но такое частное и, притом, душеспасительное чтение, по мнению Фрола Иванова, никак не может служить подрывом уважения к пастырю. Напротив, оно должно помогать пастырю в деле воспитания народа, так как ему, пастырю, не достанет ни сил, ни времени каждому читать и каждого назирать и т.д. Относительно "целования" Фрол Иванов говорил, что этот обычай не он вводит, а первенствующая Церковь, и что в этом обычае он не видит ничего противозаконного. На первое я ему возражал, что чтение душеполезных книг народу и вообще учительство есть прямая обязанность пастыря, но никак не мирянина. Если же последний, вопреки воли пастыря, хоть и с доброю целию, стал заниматься этим делом, то он страшно погрешил бы (Мф28, 18; 17, Лк. 10; 16, Евр. 13; 17, 6-го Всел. Соб. 64 пр.). На второе я ему возражал, что обычай "целования" сам по себе хоть и не предосудителен и имеет к тому же основание в древнейшей церковной практике, но однако теперь этот обычай оставлен только за священнослужащими в алтаре, мирянам же во время богослужения целование воспрещается (Лаод. соб. 19 пр. в толк.). Поэтому, если Фрол Иванов позволяет целоваться в храме и притом во время богослужения, то он тем самым нарушает церковное постановление и вводит соблазн в народе. На это Фрол Иванов сказал, что он готов оставить "целование" в храме, но оставить вообще "добрые дела" он не согласен, хотя бы ему пришлось на земле "пострадать". "Как, например, - говорил он, - не остановить вовремя брата, когда вступает он на скользкий путь погибели, как смотреть равнодушно на его падение? Это равнялось бы отрицанию Евангелия и главной заповеди о любви к ближнему, если мы не имеем никакого сочувствия к брату". Затем Фрол Иванов стал исчислять свои заслуги в пользу религиозно-нравственного воспитания народа села Козловки. До него, т.е. до поселения Фрола Иванова в Козловке, народ будто бы здесь совсем не ходил в церковь, праздники проводил в пьянстве и в грехе, к пастырям относился без уважения, переходил часто в секту "богомолов" и т.д. Теперь, благодаря будто бы шестнадцатилетнему влиянию на них Фрола Иванова, народ в Козловке сделался религиознее и нравственнее. "В чем же тут, - спрашивал меня Фрол Иванов, заливаясь слезами, - подрыв пастырству, подрыв его авторитету? Я сам смотрю на пастыря-священника как на преемника апостольского, в моем представлении священник есть ангел, и этот взгляд на священника я стараюсь внушить и народу. За что меня пастыри гонят? За что преследуют полицией? Повторяю, я не перестану творить добрые дела и верить в Евангелие, чтобы со мной не случилось"! На его жалобную речь я отвечал ему речью о послушании пастырю; при этом только послушании, говорил я Фролу Иванову, его добрые дела будут иметь должную цену и послужат ему во спасение.: Этим и закончилась наша беседа с Фролом Ивановым. Я просил было его присутствовать на публичной беседе, которая предполагалась в этот день в приходском храме, но Фрол Иванов, ссылаясь на здоровье своей жены, отказался от участия в беседе. На прощание он принял от меня и от приходского священника благословение, слезно просил, чтобы мы его простили, если он в чем нас оскорбил. Затем, выразив надежду побывать у меня в приходе будущей весной, когда пойдет в Промзино на богомолье, он отправился домой".[xv]

24 ноября 1891 г. Фрол Иванов принял тайный постриг и был наречен Меркурием. В Козловке он исполнял, в последствии, должность церковного старосты. Умер 28 февраля 1918 г.[xvi]

Итак, мы видим, что хлыстовщина в Козловском приходе, в конце XIX в. находилась в упадке. Можно указать несколько причин этого явления. Во-первых, свою роль сыграло отсутствие естественного прироста в секте. Однако и раньше секта, пополнялась не столько за счет естественного прироста, сколько благодаря активному прозелитизму среди православных. Важную роль в упадке секты "богомолов", несомненно, сыграла деятельность Фрола Иванова. Очевидно, что его личность и проповедь оказались более привлекательными, более "пассионарными", если можно так выразиться, чем ставшие обыденными радения "богомолов". Отметим, что деятельность Фрола, находила отклик как раз в той среде (старые девушки), которая обычно служила питательной средой для хлыстовщины. Немаловажно, что у представителей официальной церкви в тот период хватило гибкости не устраивать гонения на Фрола и его последователей. Вред таких гонений прекрасно понимал миссионер Василий Травин. Он писал в своем отчете: "Во всяком случае, к действиям Фрола Иванова, по моему мнению, следует относиться крайне осторожно: крутые меры и вмешательство полиции, в роде указанного здесь случая, едва ли сделают Фрола Иванова покорным приходскому священнику; скорее эти меры послужат во вред священнику и еще к большему упрочению влияния на народ Фрола Иванова. Здесь, очевидно, требуются меры кротости, сближение приходского священника с Фролом Ивановым посредством частых бесед и отеческого обращения с ним; только при этом условии, конечно, возможно достичь искренности и любви во взаимных отношениях пастыря с пасомым".[xvii] Такая гибкость отсутствовала в XVIII в., в период формирования хлыстовской секты.

С другой стороны, нельзя не отметить типологическое сходство общины Фрола Иванова с сектой "богомолов", что и вызвало беспокойство местного священника. Личность Фрола вполне соответствует типу хлыстовского пророка - женат на старой женщине, не имеет детей. Интересно, что Фрола в Козловском приходе называли "папашей"[xviii], что является обычным наименованием хлыстовских пророков. Вероятно в условиях конца XVII - нач. XVIII вв. деятельность Фрола вполне могла привести к возникновению мистической секты.

Таким образом, община "богомолов" не выдержала конкуренции с вызывавшей более интенсивные религиозные переживания проповедью Фрола Иванова, к тому же не осуждавшегося официальной церковью. Проведенные нами в 2002 г. полевые исследования показали, что в Козловском приходе в настоящее время отсутствуют какие-либо воспоминания о секте "богомолов".

Летом 2002 г. были торжественно подняты мощи Фрола Иванова, ставшего преподобным Меркурием Козловским, который завершившил ряд деревенских мистиков, живших в приходе с. Козловки.

[i] Мельников П.И. Тайные секты. Полн. собр. соч. СПб., 1909. Т.6. С. 278 - 279. Подробнее о начальной истории хлыстовщины см. Панченко А.А. Христовщина и скопчество: фольклор и традиционная культура русских мистических сект. М., 2002. С. 103 - 170.

[ii] Чистович И.А. Дело о богопротивных сборищах и действиях. М., 1887. С. 36.

[iii] Нечаев В.В. Дела следственных о раскольниках комиссий в XVIII веке,// Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства Юстиции. Кн. 6. М. 1889. С. 137.

[iv] Панченко А.А. Заметки и материалы к исследованию фольклора русских мистических сект,// Мифология и повседневность. Материалы научной конференции 18-20 февраля 1998 года. СПб., 1998. С. 149 - 150.

[v] Отчет о современном состоянии раскола в Нижегородской губернии составленный состоящим при Министерстве Внутренних Дел Коллежским Советником Мельниковым. 1854 года, // Действия Нижегородской Губернской Ученой Архивной Комиссии. Сборник в память П.И. Мельникова (Андрея Печерского). Нижний Новгород, 1910. С. 199.

[vi] Центральный государственный архив Чувашской Республики (ЦГА ЧР), Ф.88. Оп.1. Д. 4411. Там же. Д. 4359. Л. 84об.

[vii] Введенский С.,свящ. О хлыстах села Порецкого, Алатырского уезда. (О духовных скопцах),// Симбирские Епархиальные Ведомости. 1905. ? 13. С. 304.

[viii] Государственный архив Ульяновской области (ГАУО). Ф. 134. Оп. 7, Д. 478. Л. 5 - 5об.

[ix] Там же. Л. 1 - 3.

[x] Васильева Л. Здесь жил схимонах Меркурий,// Светоч. 2002. ? 8(18). С. 10

[xi]ГАУО, Ф. 134. Оп. 7, Д. 478. Л. 17 - 18.

[xii] Там же. Л. 3об.

[xiii] Там же. Л. 18об.

[xiv] Там же. Л. 17об. - 18об.

[xv] Там же. Л. 21об - 26об.

[xvi] Васильева Л. Указ. соч. С. 10.

[xvii] ГАУО, Ф. 134. Оп. 7, Д. 478.Л. 26

[xviii] Васильева Л. Указ. соч. С. 10.

В настоящее время, когда религиозный фактор приобретает все большее значение в общественной, культурной и научной жизни России, все чаще русские религиозные движения становятся объектом исследований ученых-историков. Однако если официальная Православная Церковь и старообрядчество изучаются достаточно широко, то такое явление как традиционные секты, возникшие в русле православной традиции, все еще остаются малоизученной областью русской религиозной жизни. Изучение старейшей русской секты - хлыстовщины, как своеобразного явления русской цивилизации является целью данной статьи. Эта работа не является исчерпывающим исследованием алатырской хлыстовщины. За пределами внимания автора остались данные, которые могут содержаться в архивах Москвы и Санкт-Петербурга.

Дореволюционная литература о хлыстах насчитывает несколько сотен наименований. Исследованиями сектантства обычно занимались православные миссионеры и государственные чиновники, в обязанности которых входила борьба с сектами и расколами. Во второй половине девятнадцатого века сектантами заинтересовались исследователи народнического толка пытавшиеся найти в религиозных диссидентах опору для борьбы с самодержавием.

Первое упоминание о "божьих людях" имеется в известной книге Димитрия Ростовского "Розыск о раскольнической брынской вере"[i], где святитель делает обзор всех сект и расколов к началу восемнадцатого века. Однако до конца 50-х гг. XIX имеются только скудные упоминания о хлыстах и скопцах в русской литературе. Дело в том, что до 50-х годов скопцы и хлысты не выделялись в отдельные направления религиозного разномыслия, а считались разновидностью старообрядческого раскола, кроме того, в царствование Николая I вся информация о сектантах была засекреченной. В 1858-60 г/г. в журнале Казанской Духовной Академии "Православный собеседник" был напечатан труд И.М. Добротворского "Сведения о секте как называющихся в русском расколе "Людей Божьих", который является первым опытом исследования христововерия. В 1862 году в "Отечественных Записках" вышла работа Афанасия Щапова "Земство и раскол". Автор развивал тезис о том, что раскол и сектантство были оппозиционным движением против засилья государства и церковных властей. Этот тезис был подхвачен народниками, которые, видя в сектантах союзников в борьбе с самодержавием, стали изучать их и искать сближения с ними. В 1861 - 63 гг. соратником Герцена и Огарева Василием Кельсиевым в Лондоне был опубликован ряд документов, касающихся истории христововерия.[ii] В своей работе "Умственные направления русского раскола" А. Щапов объяснял происхождение хлыстовщины влиянием славянского и финно-угорского язычества.[iii] На протяжении 1860 - 1900 годов был издан ряд общих исследований по истории мистических сект написанных миссионерами или государственными чиновниками. Это работы П. Мельникова[iv], Н. Реутского[v], К. Кутепова[vi], священника А. Рождественского[vii]. Основная ценность этих работ - обилие фактического материала.

В начале XX века в обществе обострился интерес к религиозной жизни. Писатели, и философы "серебряного века" стали обращаться, в том числе, и к теме сектантства, посещать хлыстовские радения. Руководители сектантских общин были частыми гостями на заседаниях петербургского Религиозно - философского общества. К теме хлыстовщины обращались в своем творчестве Д. Мережковский, А. Блок, А. Белый, Н. Клюев. Василий Розанов посвятил хлыстам и скопцам книгу "Апокалиптическая секта".[viii] В этот период традиции народников продолжали исследования Алексея Пругавина[ix]. Будущий управделами Советского Правительства В. Бонч-Бруевич в 1908 - 1916 гг. издал семь томов "Материалов к истории русского сектантства и старообрядчества".

Советских исследований о "божьих людях" немного, секты рассматриваются как проявление классовой борьбы под религиозной оболочкой. В 1930 г. вышла книга Н.М. Никольского "История русской Церкви" где большое место отведено вопросам сектантства. В 1960 - 70 гг. исследованиями в области сектантства занимались А.И. Клибанов[x] и И.А. Малахова[xi]. В своих работах эти авторы рассматривали сектантство, прежде всего, как форму социального протеста.

Из последних публикаций нужно назвать работу кандидата психологических наук А. Эткинда "Хлыст". Автора интересует роль мистических сект в культуре Серебряного века. Необходимо упомянуть также ряд статей о хлыстах петербургского ученого Александра Панченко, которого интересует фольклор и религиозные практики мистических сект как составная часть народной религиозности[xii].

Литература о хлыстах в Симбирской губернии невелика. Из дореволюционных работ, прежде всего, следует назвать статью Н. Аристова "Раскол в Симбирской губернии". [xiii] Ценность данной работы состоит в том, что автор использовал документы, погибшие во время симбирского пожара 1864г. Статья Аристова послужила источником для работы священника С. Введенского, посвященной истории раскола и сектантства в Симбирском крае.[xiv] Ряд интересных сведений о связях алатырских божьих людей с московскими единоверцами сообщается в упоминавшихся работах Н.Реутского, бывшего следователем по особо важным делам Московского окружного суда, и имевшего доступ к подлинным следственным делам о хлыстовщине. Из современных исследований необходимо назвать работу Л. Ю. Браславского "Старообрядчество и христианское сектантство в Чувашии", несколько страниц которой посвящены истории алатырских хлыстов.[xv]

В дореволюционной литературе по сектоведению было принято разделять все секты на мистические и рационалистические. В первом случае подчеркивалось, что в мистических сектах основным пунктом вероучения было признание возможности соединения с божеством еще при жизни. К мистическим сектам обычно относили хлыстов и скопцов. Во втором случае главное место занимало вольное толкование Священного Писания и устройство общин на евангельских началах. К этим сектам относили молокан, духоборцев, штундистов и т. д. В советской историографии все традиционные русские сектанты объединялись общим названием "духовных христиан", которые рассматривались как "ступени одной лестницы развития демократического протеста в религиозной оболочке".[xvi] Известный русский писатель, исследователь раскола и сектантства, бывший чиновником МВД по особым поручениям П.И. Мельников (Андрей Печерский) называл хлыстов и скопцов "тайными сектами". Действительно если молокане и духоборы довольно быстро порвали с православной церковью, то мистические сектанты старательно скрывали свои убеждения, считаясь официально православными.

Термин "хлысты" не является самоназванием адептов секты, сами себя они называли "божьи люди". В народе за ними закрепилось название "христовщина", так как своих руководителей сектанты часто называли "христами". По мнению Мельникова слово "хлысты" изобретено духовными лицами, считавшими неприличным в названии секты употреблять имя Иисуса Христа.[xvii] В советской литературе утвердился уважительный термин "христововерие".

Возникнув в конце XVII в. в московских монастырях мистическое движение "людей божьих" в начале XVIII столетия широко распространилось в Поволжье. Из подмосковных деревень Троице- Сергиевой лавры хлыстовщина проникла в вотчины приписанного к лавре алатырского Троицкого монастыря, где в 1725 - 1735 г.г. находилось до тридцати человек сектантов.[xviii] Влияние алатырских хлыстов распространялось на ряд уездов Нижегородской и Тамбовской губерний.[xix] Таким образом, Алатырский уезд был крупным центром секты "людей божьих".

Аутентичных источников происходящих из среды "людей божьих" не существует и исследователю приходится иметь дело в, основном, с материалами судебно-следственных дел. У источников этого рода есть свои достоинства и недостатки. Обычно в делах содержатся доносы, данные обысков, характеристики подследственных с точки зрения социальной принадлежности, посещаемости церквей, грамотности, медицинские освидетельствования. Все это представляет собой объективную сторону источника. В тоже время следственные дела часто не позволяли судить о верованиях, обрядах сектантов, которые при вступлении в секту давали клятву держать все это в тайне. К счастью для науки иногда сектанты обращались в официальную религию и тогда старались открыть в своих доносах верования и практику, бытовавшую в сектантских "кораблях".

В своей работе мы использовали как опубликованные данные, указанные выше в обзоре историографии, так и ряд неопубликованных архивных материалов из фондов Алатырского уездного суда, хранящихся в Центральном государственном архиве Чувашской республики.

Хлысты Алатырского уезда были связаны с традиционной хлыстовщиной, основанной Данилой Филипповичем, Иванов Тимофеевичем Сусловым и Прокопием Лупкиным. В 80-х годах XVIII века это направление хлыстовщины стало возрождаться в Москве. В первой половине XIX века духовной руководительницей этого направления "людей божьих" была крестьянка Костромского уезда, первая богачка в округе Ульяна Васильева - последняя "пророчица" из рода Данилы Филипповича. 15 июня 1837 г. московские хлысты были с поличным задержаны во время радения в доме мещанки Борисовой. В числе обвиняемых был Кузьма Волосников, который, покаявшись, раскрыл все известные ему тайны вероучения и обрядов "людей божьих".[xx] За признание Волосникова по Высочайшему повелению наградили премией в 500 рублей.[xxi]

Кузьма Дмитриевич Волосников был удельным крестьянином Симбирского уезда села Теньковки. Волосников происходил из традиционно хлыстовской семьи - его родители были "людьми божьими", сам он вступил в секту около 1803 г. после женитьбы.[xxii] Волосников был человеком состоятельным, занимался торговлей валенками, кушаками, сапогами, медом. Разъезжая по торговым делам по ярмаркам, он имел возможность встречаться со своими единоверцами в разных селах.[xxiii] Искренне обратившись в Православие, Волосников посчитал себя обязанным поставить в известность власти о своих единоверцах в Алатырском уезде Симбирской губернии. 15 августа 1838 г. Волосников явился к симбирскому губернатору и сделал формальный донос. Из доноса следует, что хлыстовщина в Алатырском уезде была в селах: Астрадамовке, Барышской Слободе, Кувакине, Ичиксах, Кладбищах, Порецком, Мишукове. Самые крупные общины, по словам Волосникова, были в Кувакине и Ичиксах - 115 и 40 человек соответственно. В указанных селах "пророками" были: Сергей Петров, Абрам Андреев и Арина Андреева - в Астрадамовке; Кузьма Иванов - в Ичиксах; Федор и Сергей Пушкаревы, Степанида и Анна Казаковы - в Кладбищах; Карп Кигин, Наталья Алексеева, Нестер Михайлов, Осип Караваев - в Порецком; Марья Назарова, Григорий Данилов и Аксинья Данилова - в Мишукове.[xxiv]

Кроме того, Волосников объявил, что к хлыстовской секте принадлежит отпущенник помещика Волкова проживающий в Алатыре Кирилла Герасимов. По словам Волосникова, Герасимов, "когда жил в селе Кувакине, на квартире у девки Пелагии Михайловой Дерябиной, на своем коште выстроил у той Дерябиной для моленной избу, в которой и он много раз бывал, а потом, когда Дерябина отняла у него ту избу, то, рассорившись с нею, перешел в село Ичиксы к крестьянину Кузьме Иванову такой же секты и согнав от себя жену сделал связь с жившей у Иванова девкой Анисьей Кузьминой, за что его Иванов и сослал от себя, после чего он, Герасимов перешел в Алатырь, где теперь и проживает".[xxv]

На основании допросов Волосникова губернское правление поручило Алатырскому уездному суду провести формальное расследование. Уездным исправником Рыбушкиным были произведены обыски и допрошены все упомянутые крестьяне. При обысках Рыбушкин старался отыскать моленные или предметы культа сектантов, однако во всех случаях отмечается, что "моленных и ничего не найдено кроме обыкновенного крестьянской одежды и принадлежащего к крестьянскому быту".[xxvi] Допросы и очные ставки также не дали никаких результатов. Так, крестьянин с. Астрадамовки Андреян Петров утверждал, что "веры он православной, на исповеди бывает, в раскольнической секте под название хлыстовщина не состоял, так и его семейные никогда не состояли, равно и теперь не состоят, непозволительных сборищ ни в какое время у него в доме не было и с чего сие возведено на него не знает, а всегда принадлежал и теперь со всем семейством принадлежит православной церкви, и с Козьмою Волосниковым знакомства не имел и он, Волосников, в его доме никогда не был".[xxvii] Крестьянка с. Порецкого Наталья Алексеева, названная в доносе "пророчицей", утверждала на очной ставке, что "Кузьму Дмитриева Волосникова совсем не знает, пророчицею не именовалась, в хлыстовской секте не состоит и не состояла".[xxviii] Такие же показания давали и другие крестьяне. Односельчане отмечают их хорошее поведение и отрицают возможность их принадлежности к секте.[xxix] В результате следствие так и не смогло собрать необходимые доказательства, и крестьяне были оставлены без наказания как "не сознавшиеся и не уличенные".[xxx]

Всего по доносам Волосникова к следствию было привлечено 48 человек. Список этих крестьян мы приводим в Приложении 1.

Прежде всего, следует обратить внимание на то, что большинство составляли пожилые люди, не состоящие в браке. Средний возраст крестьян - 57 лет. 75% сектантов являются холостыми или вдовыми людьми. Это объясняется тем, что по хлыстовскому учению для стяжания Святого Духа необходимо сохранение телесной чистоты. По словам Кузьмы Волосникова "если кто ведет развратное поведение, то того в секту не принимают, всякое распутство запрещается, и даже если вступят в оную муж с женой, то им супружеское совокупление запрещается".[xxxi] Это согласуется с заповедью легендарного Данилы Филипповича: "Неженимые не женитесь, женимые разженитесь".[xxxii] Вообще презрение к браку является одним из внешних показателей принадлежности к хлыстовщине, что, как мы увидим далее, использовалось судебными следователями в 50-х годах XIX в.

В социальном плане 58% сектантов составляли крестьяне удельного ведомства, 42% - крепостные. Что касается гендерных характеристик, то 62% "людей божьих" приходилось на женщин. Из 48 человек грамотными были крепостные с. Порецкого Нестер и Иван Михайловы и Осип Караваев, а также удельный крестьянин с. Мишукова Василий Назаров. К сожалению, источник не позволяет сделать выводы об имущественном положении всех крестьян, привлеченных к следствию, однако некоторые "божьи люди" были весьма состоятельными. Так, мы уже упоминали, что сам доносчик - Волосников занимался торговлей, хлыст Кирилла Герасимов сумел выкупиться у своего помещика Волкова.[xxxiii] В 1836 г., как свидетельствует дело Алатырского словесного суда, Кирилла Герасимов дал в долг мещанину Николаю Трифонову 3470 рублей, что говорит о более чем благополучном положении Кириллы Герасимова. Кстати, упомянутое дело сообщает и весьма примечательную фамилию последнего - Богатов.[xxxiv] Крестьяне с. Астрадамовки Андреян Петров и Сергей Петров были сельскими ремесленниками.[xxxv]

Таким образом, в 30-х годах XIX в. хлыстовщина в Алатырском уезде была широко распространена и представляла собой ряд общин - "кораблей", члены которых часто состояли между собой в родстве. Основу "кораблей" составляли пожилые женщины, которые подчас играли роль лидеров. Алатырские "корабли" поддерживали связи со своими единоверцами в других городах, в т.ч. Москве, но централизация происходила все же не в масштабах страны, а внутри "кораблей".

Дело о христововерах вновь возникло в конце 1853 г. Симбирский архиерей Феодотий (Озерков) сообщил губернатору, что житель с. Астрадамовки, уже знакомый нам Андреян Петров, "является начальником какой-то секты". По словам архиерея, "по наружности Петров и приверженные к нему христиане православные, и притом усердные, в церковь ходят, и христианские обязанности исполняют неукоснительно. Тем не менее, жизнь в общении с Церковью считают жизнью мирскою и поговаривают, что в миру спастись нельзя и надобно избрать какую-либо веру всякому". Феодотий сообщал так же, что сектанты содержат свою веру в тайне, гнушаются браком и 4 раза в год в ночное время совершают необычные обряды. Общество будто бы состоит из девок и молодых мужчин, проживающих кроме Астрадамовки в деревнях Колюпановке и Грязновой. К доносу архиерей приложил список из 21 человека.[xxxvi]

Расследование было поручено провести чиновнику по особым поручениям Панову. Со слов приходских священников, Панов выяснил, что действительно в доме Андреяна Петрова бывали собрания сектантов, однако, когда слухи об этом распространились в народе, то сход перенесли из Астрадамовки в деревни Неплюевку и Грязнову. При внезапном обыске, произведенном ночью в доме жителя д. Неплюевки крепостного помещиц Чуфаровых Митрофана Дмитриева, было найдено восемь рубах особого покроя. Кроме того, в усадьбах Петрова и Дмитриева были обнаружены особые избы, построенные в середине двора, окна которых не выходили ни с одной стороны на улицу.[xxxvii] Всего по обвинению в принадлежности к хлыстовщине было привлечено к ответственности 27 человек (их список приводится в приложении 2). Андреян Петров, Митрофан Дмитриев и крестьянин д. Грязновой Григорий Лукьянов как руководители секты были посажены в Алатырский тюремный замок. При допросах все обвиняемые отрицали свою принадлежность к хлыстовщине. Следует отметить, что по сравнению с предыдущим делом конца 1830-х годов, повысилась квалификация следствия, так как за прошедшие годы правительство значительно лучше познакомилось с жизнью различных сектантов. Еще в 1831 году был создан секретный комитет по делам сектантов и раскольников в Симбирске. В 30, 40, 50-х годах Министерство внутренних дел неоднократно посылало своих чиновников в Симбирскую губернию для изучения состояния сектантских и старообрядческих общин.[xxxviii] Чиновник Панов, зная, что хлысты гнушаются браком, особенно интересовался причинами холостого состояния обвиняемых. В качестве причины крестьяне обычно называли болезнь. Так, 25-ти летняя Ефимия Памфилова заявила следователю, что "замуж не вышла по болезни головы". То же самое сказали и Арина Александрова, Прасковья Антонова, Ульяна Онуфриева. Матрена Памфилова в качестве причины назвала то "что отец вдов и некому управляться домом".[xxxix] В результате расследования так и не удалось собрать необходимые улики для наказания подозреваемых. Суд постановил "оставить подсудимых в сильном подозрении, подчинив на будущее время строгому полицейскому надзору".[xl] Арестованные предводители сектантов были отпущены на поруки. Аристов сообщает, что Андреян Петров умер в тюремном замке[xli], однако из источника видно, что в апреле 1854 г. Петров был освобожден из под стражи и отдан на поруки алатырскому 3-й гильдии купцу Ивану Орлову.[xlii] Необходимо обратить внимание, что в качестве поручительниц за Митрофана Дмитриева выступили его помещицы сестры Чуфаровы, которые сами были не замужем. Можно предположить, что дворянки Чуфаровы испытывали склонность к хлыстовщине.

Как было сказано выше, Андреян Петров в качестве подозреваемого уже привлекался к следствию в 1838 г. За прошедшие 15 лет материальное положение Петрова улучшилось. Как свидетельствует ревизская сказка в 1850 г. он вместе с семейством сумел выкупиться у своей помещицы и, по указу казенной палаты, записан в число мещан г. Алатыря.[xliii] Из протокола обыска видно, что основным занятием Петрова было выделывание овчин.[xliv]

Значительно понизился по сравнению с 1838 г. средний возраст сектантов, который составлял 40 лет. Следует отметить также, что основой "корабля" были родственники Андреяна Петрова. Характерно, что в материалах дела совершенно отсутствуют данные о связях астрадамовского "корабля" с другими общинами, что можно объяснить усилением преследований и необходимостью конспирации.

В дореволюционной и советской исторической литературе считалось, что мистические секты, к которым относятся хлысты, - - течение оппозиционное официальной церкви, даже "антицерковное". Дореволюционные миссионеры склонны были в любом проявлении религиозности, не вписывающейся в школьные учебники по догматике, видеть ересь. Примером тому может служить движение "беседников" в Самарской области, которое до революции считалось хлыстовским.[xlv] Однако в настоящее время иерархия считает беседников православными верующими "ведущими строгую воздержанную благочестивую жизнь, в чем они являются примером для остальных мирян".[xlvi] Советская идеологическая схема, предписывающая относиться к официальной церкви как к "прислужнице царизма" так же старалась преувеличить разрыв мистических движений с православием, представив их как некую православную Реформацию, по аналогии с таковой же в Европе. Однако советские ученые признавали, все же, что хлыстовщина и скопчество сохраняли связи с православием, но объясняли это целями миссионерской пропаганды и необходимостью конспирации.[xlvii] По нашему мнению такой взгляд не отражает действительного положения вещей. Для того чтобы лучше понять глубинные связи православия и хлыстовских сект постараемся выяснить мировоззрение последних.

Вероучение Православной Церкви оттачивалось на протяжении веков лучшими представителями философской мысли. Являясь сложнейшей мировоззренческой системой, требующей для своего восприятия специальной подготовки, оно не могло быть во всей полноте воспринято большинством верующего народа. Рецепция церковного учения во многом зависела от социального статуса верующего и его образованности и таким образом в различных социальных и культурных средах возникали свои версии веры. Этот процесс не прекращается никогда и присутствует в Церкви до настоящего времени, приводя, подчас, к конфликтам.

Систематическое религиозное образование в России появилось в России в середине XVII в., а до этого, в результате сложного взаимодействия канонического церковного богословия с языческими представлениями, веками формировалась сниженная версия веры - народное православие. Нужно отметить, что к XIX в. в русском народе было преодолено то, что называется "двоеверием", т.е. ситуация когда отправляется, не смешиваясь, христианский и языческий культ ( в то время это наблюдалось, например, у нерусских народов Поволжья), народная религия воспринималась ее представителями как вполне христианская. Важную роль в становлении народного православия играли и различные апокрифы.[xlviii]

Дореволюционные исследователи, особенно церковные авторы, полагали что хлыстовские обряды являются следствием определенной "догматики" сектантов. Однако, как справедливо отметил А. Панченко "догматика вовсе необязательна для повседневной религиозной практики, более того, она представляет собой результат длительной литературно-богословской рефлексии, возможной лишь в определенных социально-исторических условиях".[xlix] Учение различных сект хлыстовского направления не было однородным, во многом оно зависело от уровня знакомства "пророков" с церковным богословием. Однако стержнем учения всех мистических сект было признание возможности для человека стать вместилищем божества. Источник подобных воззрений следует искать в православном учении об обожении. В Евангелии от Матфея (Мф.5,48) Христос говорит: "будьте совершенны, как совершенен Отец ваш небесный". Учение об обожении всегда считалось в православной Церкви венцом всего богословия. Особенно подробно путь к такому совершенству разрабатывался в аскетической литературе, и именно среди монахов-аскетов время от времени возникали учения о том, что достигнувший совершенства и сделавшийся вместилищем Святого Духа человек уже не в состоянии грешить (напр. - мессалиане). Подобные учения бывали и на Западе среди бегардов и бегинок. Похожие мотивы встречаются в сочинениях Мейстера Экхарта. С XIV в. учение об обожении стало возрождаться в Византии под названием исихазма. Через афонских монахов попало оно и на Русь, где особенным поклонником "умного делания" как метода исихии был преподобный Нил Сорский. Но это учение не заняло господствующего положения среди русских монахов. На Руси более популярным оказался обрядовый аскетизм Иосифа Волоцкого. Последователи Нила Сорского сосредоточились в основном в заволжских лесах, откуда, по преданию, и происходил легендарный Данила Филиппович. К началу XIX в. идеи "умного делания" широко распространились в русских монастырях. Еще в XVIII в. Паисий Величковский перевел на славянский язык греческое "Добротолюбие", куда вошли лучшие творения православных писателей-аскетов. Уподобление человека Богу - основная тема этой книги. В России появилось несколько центров "умного делания", напр. Оптина Пустынь и Саровский монастырь. Великий русский подвижник Серафим Саровский учил что "в стяжании Духа Божия и состоит истинная цель нашей жизни христианской".[l] И если для св. Серафима Дух Божий еще необходимо "стяжать", то хлыстовские "христы" уже действуют по воле Святого Духа якобы в них обитающего.

В Священном Писании более чем достаточно текстов, которые могут быть истолкованы в хлыстовском духе. Например, апостол Павел говорит: "Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос" (Гал.1,20), или "если Христос в вас, то тело мертво для греха, но дух жив для праведности" (Рим.8,10). Подобные тексты постоянно читаются в церкви на литургии и любой благочестивый крестьянин, регулярно посещавший богослужения, мог решить про себя, что в него уже вселился Спаситель, а это значит что он уже не какой-нибудь Иван Тимофеевич, но сам Иисус Христос, тем более что психологически он был уже подготовлен к такому выводу наслушавшись поучений старцев из ближайшего скита. Таков по нашему мнению механизм возникновения "изобретенных христов" в хлыстовщине. Как заметил А. Панченко "наши знания о русской крестьянской христологии и агиологии остаются очень неполными и, возможно, хлыстовские и скопческие "христы" вполне (или хотя бы отчасти) соответствовали мировоззрению народного христианства".[li] Таким образом, можно сказать, что учение хлыстов о том, что человек может сделаться вместилищем Бога является неправильно понятым церковным учением об обожении.

Хлысты Симбирской губернии в народе назывались "богомолами". Это название впервые встречается еще во время первого следствия о хлыстах в 1733 - 1739 гг.[lii] В 40-х годах XVIII в. "богомолом" называли одного из первых алатырских пророков, крестьянина д. Солдатской, столетнего Ивана Пименова " за то, что он ходит по ярмаркам и торжкам для моления".[liii]

Для того чтобы стать вместилищем божества, по хлыстовскому учению, человек должен был вступить в секту и участвовать в главном обряде "божьих людей" - радении. При приеме в секту новичку давали в руки икону, с зажженными свечами вводили его из сеней в избу, где собирались все сектанты. Вновь обращаемый с земными поклонами молился сначала на иконы, а затем и на всех присутствующих. Затем его подводили к старшему со словами: "Вот мы привели к тебе раба; ему хочется очистить тело и душу". Старший давал ему заповедь не пить вина, на улицу не ходить, никого не крестить и не хоронить, кроме единоверцев, держать в тайне все, что увидит на собраниях. Новообращенный призывал в поручители Спаса, и тогда его сажали среди остальных хлыстов и начинали петь духовные стих: "Споемте-ка мы стих, споемте мы песенку: ведь стихи людям смехи; а песенка - к Богу лесенка".

Они посылают дитя одного птенца,

Одного птенца огненного,

По родам дитя ходило,

Из родов роды брала,

Людей к богу привела,

Дай нам Господи,

Дай Исус свет Христос,

Сударь сын Божий,

Свет помилуй нас![liv]

Радение богомолов представляло собой род религиозного танца, во время которого участники при пении духовных стихов впадали в экстаз. С подобными танцами христианская Церковь столкнулась еще в древности. В Византии народное почитание памяти мучеников сопровождалось плясками и вращением. Эти движения обозначались словами coreia и coreuein, которые принято переводить как "ликование" и "ликовать". Иоанн Златоуст говорил: "Бог дал нам ноги и для того чтобы мы ликовали вместе с ангелами". Осуждая непристойные пляски и скакания, Церковь не отрицала совместимость некоторых телодвижений с религиозным восторгом. Такие движения представляли собой стройное хождение по солнцу, под общее пение участников.[lv] До настоящего времени этот обряд сохранился в виде крестных ходов и хождения жениха и невесты вокруг аналоя в чине венчания. В "корабле" Андреяна Петрова в с. Астрадамовке после плотного ужина посреди избы ставили кадку с водой. Мужчины и женщины в белых рубахах садились по обе стороны от "пророка". Получив от него позволение, начинали петь духовные стихи, прихлопывая в такт руками и притопывая ногами, после чего начиналось беганье вокруг кадки и хлестанье друг друга.[lvi] Затем "пророк" каждому произносил пророчество.[lvii] Центральным и повторяющимся элементом радений во всех "кораблях" "людей божьих" были кружения. Быстрое вращение тела вокруг своей оси вызывало измененные состояния сознания, иногда галлюцинации и другие психофизические симптомы. Это был максимально интенсивный религиозный экстаз, эйфория, радостное чувство. Именно эти состояния ценились хлыстами больше всего и поэтому православная литургия казалась им сухой и безжизненной.[lviii] Н. Аристов описывает радение следующим образом: "Собрания сектаторов устраиваются в случае приезда собратий из других сел по ночам и под самым строгим караулом. Богомол входит в собрание в одной белой, длинной и широкой рубашке, с такими же рукавами и босой; молится образам, перед которыми горят восковые свечи, кланяется три раза в землю и трижды в пояс, потом также кланяется перед присутствующими богомолами по солнцу, садится мужчина на лавку, женщина против него на скамью, молясь, говорит: "Господи Исус Свет Христос и Государь и проч. Как скоро соберутся все богомолы, приносят белые полотенца и каждый, обвивши им шею, делает из него крест на груди и концы завязывает сзади или затыкает за пояс. Затем, вставши все молятся и, усевшись на свои места начинают петь "Дай нам Господи:". После пения два мужика встают со своих мест, молятся, один говорит: "Братия, посудите правый суд, который Пихаль судил!" (Пихаль - хлыстовский пророк, живший в начале XIX в. в Ичиксах). После поучения все вскакивают со своих мест и начинают кружиться. Происходит беганье или поочередная скачка с места на место; старые девки и старухи с распущенными седыми волосами резво прыгают с одной стороны на другую, как дети. Все собрание одновременно, то волнуется и извивается змееобразно, то ходит хороводом около стоящей в кругу девки. Сложив персты по старообрядчески, они поднимают их вверх и опускают, примахивают к себе, будто что привлекают. Сняв с шеи полотенца, они свивают их и бьют ими друг друга, или рукавом рубашки, платком; это начинает девка, а за нею тоже делают и все. Во время кружения два сектатора поднимают пророка к потолку избы, который, поцарапав его руко

Новый год и петр 1. Старый Новый год в прошлом и настоящем

repend — Thu, 28 Aug 2014 09:10:58 GMT

$CUT$

Старый Новый год в прошлом и настоящем

13 января 2011, 00:00 | Катя Кожевникова

Для меня старый Новый год, как в одноименном фильме, - это немного грустный праздник. Потому что бездумной радости "настоящего" Нового года уже нет, зато появляется ощущение течения времени, смены лет. Да и когда еще подумать о прошлом, настоящем и будущем, как ни в этот противоречивый праздник.

Название праздника звучит странно – новый, хотя и старый год. Впрочем, это не более абсурдно, чем отмечание Великой октябрьской революции в ноябре. И то, и другое – следствие перехода с юлианского календаря на григорианский, или со старого на новый стиль.

В России переход на "новое время" произошел после революции, в 1918 году. В соответствии с указом Совнаркома в январе 1918 года страна перешла на григорианское летоисчисление, опережавшее юлианское на 13 дней. Но Нового года – ни "старого", ни "нового", в сложное послереволюционное время не отмечалось – 1 января был рабочим днем, 14-е – тем более. Кстати, что интересно, за несколько лет до этого из русской новогодней традиции пропали елки. В 1915 году на исходе своего царствования Николай II запретил наряжать хвойные деревья. Тогда шла Первая мировая война и немецкую традицию украшать елки посчитали вражеской.

После революции елки к нам вернулись – хоть и ненадолго. Ленин устраивал новогодние праздники для детей – и позже, в советское время он воспринимался чуть ли не одним из воплощений Деда Мороза. А вот после его смерти началась борьба с Новым годом и елками, как с буржуазным и религиозным пережитком.

Праздник к нам вернулся в середине 30-х годов. Тогда был озвучен оптимистичный лозунг Сталина "Жить стало лучше, жить стало веселей", и отмечание Нового года вполне укладывалось в образ новой, лучшей и веселой жизни. В 1937 году возобновляется производство игрушек и даже выходит пособие о том, как наряжать елку. Чтобы закрепить за Новым годом дух советского праздника, елочные игрушки делали соответствующие – не только шарики, хлопушки, шишечки и зверьки, но и пограничники, красноармейцы и бронетранспортеры. Позже на советских елках появятся космонавты и ракеты.

Но праздник-праздником, а работу никто не отменял. 1 января стало нерабочим днем только в 1948 году. Так устоялся Новый год официальный, "новый" так сказать. Но и про "старый" люди не забыли. Одной из причин стала религиозная традиция. Ведь православная церковь продолжает отмечать праздники по юлианскому календарю, а григорианский Новый год приходится на время рождественского поста.

Чтобы вспомнить, почему Новый год на Руси начали отмечать 1 января, и откуда появилась традиция украшать елки, надо скатиться еще на пару веков вниз по спирали времени. Новую дату Нового года народу подарил Петр I.

20 декабря 1699 года царь-реформатор подписал указ о праздновании Нового года 1 января. Заодно он изменил летоисчисление. До этого на Руси года считались от сотворения мира, и по этой системе заканчивался 7208 год. Петр I повелел перейти на европейское летоисчисление от Рождества Христова, и тем самым подарил людям не только Новый год, но и новый век. С другой стороны, на григорианское летоисчисление император переходить не стал, поэтому Новый год в нашей стране праздновался с полуторанедельным опозданием от Европы.

В своем указе Петр I упомянул и традицию украшать елки.

А в знак того доброго начинания и нового столетнего века, в царствующем граде Москве после должного благодарения к Богу и молебного пения в церкви, и кому случится и в дому своем, по большим и проезжим знатным улицам, знатным людям, и у домов нарочитых духовного и мирского чину, перед вороты учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, елевых и можжевеловых, против образцов, каковы сделаны на Гостине дворе и у нижней аптеки, или кому как удобнее и пристойнее, смотря по месту и воротам, учинить возможно, а людям скудным комуждо хотя по древцу или ветви на вороты, или над хороминою своею поставить, и чтоб то поспело ныне будущего генваря к 1 числу сего года, а стоять тому украшению генваря по 7 день того ж 1700 года.

Новый год при Петре отмечали целую неделю – с 1 по 7 января. Праздновали в прямом смысле слова шумно – стреляли из пушек, взрывали фейерверки, разжигали костры и поджигали бочки со смолой. Говорят, гостей дворца на три дня запирали в обеденной зале, чтобы они, не прекращая, ели и пили, пока не упадут замертво, а когда приходили в себя – продолжали. Тогда же появилась традиция маскарадов и народных гуляний.

Картина Василия Сурикова "Большой маскарад в 1772 году на улицах Москвы
с участием Петра I и князя-кесаря И.Ф. Ромодановского"

Со сменой правителей Новогодние праздники постепенно обрастали новыми традициями. Елизавета I отмечала Новый год балами, Екатерина II ввела обычай дарить подарки.

Традиция пить на Новый год шампанское появилась после войны 1812 года, когда из Франции на Русь привезли трофейный напиток. Во время правления Николая I на улицах появились публичные елки.

Изготавливать елочные игрушки на фабриках в России начали только в конце XIX века, до этого их привозили из Германии или делали своими руками.

Если еще дальше углубиться в историю, мы узнаем, что Новый год праздновался и до Петра I. Любой народ, который считает время, делит его на некие периоды и празднует переход от одного к другому. В допетровской России сначала считалось, что переход к Новому году происходит 1 марта, потом – 1 сентября. В эти дни в Кремле проходили религиозные церемонии, торжественное шествие царя и патриарха, праздничный обед.

Для меня старый Новый год – праздник, существующий в прошлом, – приятно вспомнить историю и представить себя в это время – на петровском маскараде, елизаветинском балу или в деревянном крестьянском домике, слушающую бабушкины рассказы и думающую о волшебстве наступления нового года.

А вы как-нибудь отмечаете старый Новый год?

Фото: ratnikjournal.narod.ru, openspace.ru, demiart.ru, gallerix.ru, museum.ru

Релевантные товары в Online-магазине:

Dior

4 960 руб.

новинка

Laura Mercier

2 190 руб.

Количество оттенков: 4

новинка эксклюзив

Lancome

2 750 — 2 850 руб.

Количество оттенков: 12

новинка

Helena Rubinstein

4 560 руб.

новинка

Романовы сегодня. В списке приглашенных на свадьбу нет Романовых

repend — Thu, 28 Aug 2014 07:52:22 GMT

lenta.ru: Британский банк Barclays начал расследование утечки данных своих 27 тысячи клиентов, которая может считаться крупнейшей в истории. Об этом 8 февраля сообщила The Daily Mail в своем воскресном приложении. Издание получило информацию о разглашении данных...

Сегодня в 15:03lucky hat1152181

lenta.ru: В Киеве задержали четырех активистов протестного движения «Евромайдан», сообщается на сайте столичного управления МВД. По данным милиции, они устроили самосуд над другим активистом, которого заподозрили в краже денег. Задержанные оказались...

Сегодня в 15:02pirat39923818

lenta.ru: Объем фиктивных операций, проведенных в «Моем банке», составляет 230 миллионов рублей. Об этом заявил заместитель генерального директора Агентства по страхованию вкладов (АСВ) Андрей Мельников, передает «Интерфакс». По словам...

Сегодня в 14:30xtreme1782164

vlasti.net: Экс-директор Национального института стратегических исследований при президенте Андрей Ермолаев не исключает, что Украине не удастся избежать обострения социального кризиса и второй волны протестов. Такое мнение он высказал в интервью «Зеркалу...

Сегодня в 14:26djin13_online44916318

ntdtv.ru: В кругах гурманов шеф-повар Дэймон Бэйрель известен давно. Он владеет небольшим рестораном в маленьком городке штата Нью-Йорк. Эксклюзивен он тем, что работает в своем ресторане один и кормит своих клиентов только экологически чистыми продуктами, которые...

Сегодня в 12:03GrosseBoss2211437

inosmi.ru: Кража Эдвардом Сноуденом тысяч или даже миллионов секретных документов Агентства национальной безопасности, а также его решение передать эти материалы журналистам для публикации вызвали массу ожесточенных споров о том, кем он на самом деле является. С...

Сегодня в 10:57djin13_online32220510

rus.tvnet.lv: Казахстан становится привлекательным для украинцев. «Чемоданные настроения» на Украине усилились в начале декабря, после того, как начались акции протеста. Однако тенденцию социологи связывают в большей степени не с политикой, а с...

Сегодня в 10:47rbc7774112019

rus.delfi.lv: Каспаров попросил гражданство Хорватии Бывший чемпион мира по шахматам и российский оппозиционный политик Гарри Каспаров попросил гражданство Хорватии. Об этом пишет хорватская газета Croatia Week. Несколько месяцев назад Каспаров добивался...

Сегодня в 10:35rbc7772711966

novayagazeta.ru: Талантливый молодой журналист Даша Каретникова взяла у меня интервью про кровавый инцидент в 263-й школе, но я никак не могу согласиться с тем, чтобы газета печатала интервью с собственным обозревателем. Я лучше сам изложу свое видение ситуации - с...

Сегодня в 8:57Энди Таккер3221863

grani.ru: В 1980 году на летних каникулах я устроился на работу в Оргкомитет московской Олимпиады. Должность моя называлась "инспектор службы табло". Делать на ней было совершенно нечего, ни к каким табло я близко не подходил, зато мне выдали казенное...

Сегодня в 8:42Энди Таккер5621853

eburg.veved.ru: Около ста дней назад Екатеринбург сделал свой выбор. Удивив не только Россию, но и зарубежных специалистов, горожане выбрали себе в качестве мэра вора на доверии, руководителя погрязшего в уголовных делах фонда «Город без наркотиков» Евгения...

Сегодня в 7:19Zozo_3030161523455

Источник: newsland.com

Сцена казни пугачева в истории. Автор, рассказчик и герой в романе «Капитанская дочка»

repend — Thu, 28 Aug 2014 02:15:45 GMT

Автор, рассказчик и герой в романе «Капитанская дочка»

“Капитанская дочка” — исторический роман, написанный в форме мемуаров. В нем автор нарисовал картину стихийного крестьянского бунта. Почему Пушкин обращается к истории восстания Пугачева? Дело в том, что эта тема долгое время считалась запретной, неудобной, и историки практически не занимались ею, или, если и занимались, то показывали однобоко. Пушкин проявил огромный интерес к теме крестьянского восстания под предводительством Е. Пугачева. Он сам едет в Оренбургскую губернию, расспрашивает оставшихся в живых очевидцев и участников бунта, долгое время проводит в архивах. Фактически Пушкин стал первым историком, объективно отразившим события этой суровой эпохи. Его трактат “История пугачевского бунта” воспринимался современниками как научный труд.
Если “История пугачевского бунта” — историческое сочинение, то “Капитанская дочка” написана совсем в другом жанре. Это историческая повесть. Главный принцип, которому Пушкин следует, создавая свое произведение, — это принцип историзма, так как основной сюжетной линией стало развитие реальных событий. Вымышленные герои, их судьбы тесно переплетаются с историческими лицами. В каждом эпизоде “Капитанской дочки” можно провести параллель между судьбами отдельных личностей и судьбой народа в целом.
Форма мемуаров, выбранная автором, говорит о его исторической зоркости. В XVIII веке, действительно, можно было бы подобным образом описать пугачевщину в воспоминаниях, для внуков.
Не случаен выбор автором Петра Гринева в качестве мемуариста. Пушкину был нужен свидетель, непосредственно участвовавший в событиях, который был лично знаком с Пугачевым и его окружением. Гринев не может не рассказать о Пугачеве и его соратниках, так как нередко от них зависят его жизнь и счастье. Вспомним сцену казни или сцену освобождения Маши. С другой стороны, Гринев — офицер, призванный присягой усмирять бунт. И мы видим, что он действительно не уронил своей офицерской чести. Он добр, благороден. На предложение Пугачева служить ему верой и правдой, Гринев отвечает твердым отказом, так как присягал государыне-императрице.
В качестве мемуариста Пушкин намеренно выбрал дворянина. Дворянин по своему социальному происхождению, Гринев отвергает восстание “как бессмысленный и беспощадный бунт”, кровопролитие.
Петр Гринев последовательно повествует нам не только о кровавых и жестоких расправах, подобных расправе в Белогорской крепости, но и о справедливых поступках Пугачева, о его широкой душе, мужицкой смекалке, своеобразном благородстве. Три раза испытывал судьбу Петр Гринев, и три раза щадил и миловал его Пугачев. “Мысль о нем неразлучна была во мне с мыслию о пощаде, — говорит Гринев,— данной мне им в одну из ужасных минут его жизни, и об избавлении моей невесты...”
Образ Гринева показан “в двух измерениях”: Гринев — юноша, недоросль и Гринев — старик. Между ними существует некоторое различие в убеждениях. Старик не только описывает, но и оценивает юношу. Иронично рассказывает Гринев о своем детстве; говоря о бегстве из осажденного Оренбурга, появляется интонация, оправдывающая безрассудный поступок героя. Выбранная форма повествования позволяет показать взгляд героя на себя со стороны. Это была удивительная художественная находка.
Значительное место в романе занимает и антипод Гринева, его враг-друг Емельян Пугачев. Их первая встреча происходит в главе “Вожатый”, в следующий раз Пугачев — уже предводитель мятежников. Несмотря на жестокость расправы в Белогорской крепости образ Пугачева не вызывает у нас отвращения. Далее он предстает великодушным, справедливым человеком. Особенно ярко это проявляется в сцене освобождения Маши из рук Швабрина. Пугачев наказывает Швабрина и отпускает Гринева с невестой, приговаривая: “Казнить так казнить, жаловать так жаловать”.
В заключение хотелось бы остановиться еще на одном герое этого чудесного произведения, на образе самого автора, который присутствует в романе незримо, как бы все время наблюдая за событиями и поступками своих героев. Выбрав Гринева рассказчиком, Пушкин не прячется за него. Позиция писателя четка и ясна. Во-первых, очевидно, что мысли Гринева о восстании заложены в него автором. Пушкин отдает предпочтение реформам перед революцией: “Не приведи Бог видеть русский бунт бессмысленный и беспощадный!” Во-вторых, Пушкин отбирает ситуации, в которых Гринев будет себя вести так, как нужно автору.
Сам факт выбора рассказчика — большая заслуга писателя. В этом состоит оригинальность романа “Капитанская дочка”. Пушкин сумел донести до нас много интересных деталей из истории восстания Пугачева.

3342 человека просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Пушкин А.С. / Капитанская дочка / Автор, рассказчик и герой в романе «Капитанская дочка»

Источник: www.litra.ru

Казнь пугачева. File:Казнь Пугачева.jpg

repend — Wed, 27 Aug 2014 21:54:28 GMT

$CUT$

DescriptionКазнь Пугачева.jpg Русский: Казнь Пугачёва
Болотная площадь в день казни Пугачёва
Категория:Восстание Пугачёва Date XVIII век
(12 May 2007 (original upload date)) Source Transferred from ru.wikipedia
(Original text : [1]) Author А. Т. Болотов. Original uploader was ArsenG at ru.wikipedia Permission
(Reusing this file)

PD-OLD; This image is in the public domain due to its age.

Public domainPublic domainfalsefalse This image (or other media file) is in the public domain because its copyright has expired.

This applies to Australia, the European Union and those countries with a copyright term of life of the author plus 70 years.

You must also include a United States public domain tag to indicate why this work is in the public domain in the United States. Note that a few countries have copyright terms longer than 70 years: Mexico has 100 years, Colombia has 80 years, and Guatemala and Samoa have 75 years, Russia has 74 years for some authors. This image may not be in the public domain in these countries, which moreover do not implement the rule of the shorter term. Cte d'Ivoire has a general copyright term of 99 years and Honduras has 75 years, but they do implement the rule of the shorter term.

This file has been identified as being free of known restrictions under copyright law, including all related and neighboring rights.

Original upload log[edit]

The original description page is/was here. All following user names refer to ru.wikipedia.

2007-05-12 13:44 ArsenG 500375 (51449 bytes) {{Изображение | Название = Казнь Пугачёва | Описание = Болотная площадь в день казни Пугачёва | Автор = А. Т. Болотов | Время создани

Источник: commons.wikimedia.org

Интервью с матушкой игуменией. Игумения Никона (Перетягина): У современного монашества больше внутренних скорб

repend — Wed, 27 Aug 2014 20:50:49 GMT

Богослужебный строй, послушания, отношения между монашествующими – всё в женском монастыре выстраивается под духовным руководством игумении. И Шамординская обитель не исключение. О том, на каком основании строится монашеская жизни, каковы особенности современного женского монашества размышляет игумения Никона. Но разговор мы начинаем с воспоминаний о «Журнале Московской Патриархии» 1970-х годов.

— Матушка игумения, как начинался ваш монашеский путь?

— Начну издалека. В 1976 году мой духовный отец благословил меня пойти на работу в редакцию «Журнала Московской Патриархии», тогда главным редактором был владыка Питирим (Нечаев; 1926–2003). Еще раньше, чем это произошло, он произвел на меня очень сильное впечатление. Вот как это было. В то время владыка преподавал в Духовной академии. Была ли у него тогда своя машина или нет, сказать трудно, но в Сергиев Посад он ездил на электричке, и так случилось, что однажды мы оказались в одном вагоне. Меня поразила его исключительная воспитанность, даже галантность. Всю дорогу он не садился. Народу ехало много. Когда женщина попросила его поднять довольно большую и тяжелую сумку на багажную полку, он сделал это, а когда поезд прибыл в Москву, владыка снял для нее эту сумку и только потом вышел из вагона. Я тогда подумала: «Вот ведь он редактор, у него люди работают, вот если бы и мне там работать!» Это было задолго до того, как батюшка направил меня в редакцию. Владыка Питирим представлялся мне, да и в реальности был недосягаемой высотой — человек, сочетавший духовную и общую культуру, глубокий природный ум и чувство юмора. При этом в нем была удивительная простота и доступность. Он был очень доступен в общении, когда сам того хотел. Работать с ним было для меня большим счастьем и милостью Божией. А получилось это так: наметился переезд редакции из Новодевичьего монастыря, где она тогда располагалась. Одновременно у владыки созрели планы расширить штат — он уже задумал строить новое здание редакции на Погодинской и подбирал новых сотрудников из верующей молодежи. Ему это было необходимо, поскольку он руководил людьми, имевшими отношение к журналистике, к фотографии — хорошие специалисты, но далекие от Церкви. Владыка Питирим решил, что их воцерковлению может помочь общение с верующими молодыми людьми, ведущими церковную жизнь. Чтобы подобным образом «разбавить» состав редакции, он через своего ближайшего помощника протоиерея Анатолия Просвирнина (в монашестве архимандрита Иннокентия; 1940–1994) обратился к известным духовникам Троице-Сергиевой лавры отцу Кириллу и отцу Науму, чтобы они присылали к нему на работу своих духовных чад. Так произошло мое зачисление в штат редакции.

— Сколько сотрудников было тогда в штате?

— Около пятидесяти, но потом их становилось всё больше и больше. Именно тогда владыка зачислил в свой штат некоторых из студентов Духовной академии, ставших его иподьяконами, таких как, например, Леонид Емельянов, нынешний архиепископ Новосибирский и Бердский Тихон, или Владимир Ригин — сегодня протоиерей, настоятель московского храма Покрова Богородицы на Лыщиковой горе.

— Каков был характер вашей работы?

— Меня взяли работать в экспедицию по рассылке литературы, в частности «Журнала Московской Патриархии», поскольку у меня был опыт работы на почте. Хотя, казалось бы, я мало подходила к обстановке, царившей там в те годы. Владыка предпочитал, чтобы верующие девушки выглядели современно, не выделялись среди других, а я не могла себе этого позволить, потому что по благословению духовника должна была ходить в платке. Это вызывало недоумение сотрудников, да и не только это. Исполнение церковных требований, посещение субботних всенощных, соблюдение постных дней — то, что для меня всегда было вне каких-либо сомнений (так приучили нас с сестрой с самого раннего детства), для представителей старой московской интеллигенции — именно они входили тогда в основной штат редакции — не считалось столь уж обязательным. Поэтому я иногда чувствовала себя не в своей тарелке. Тем не менее время той работы имело для меня важнейшее значение, оно дало ценный жизненный опыт и было настолько насыщенным и интересным, что семь лет прошли быстро и легко, как один год. Как бы там ни было, в стране «победившего» атеизма это была легальная православная организация, я находилась среди своих. Дружеские связи, обретенные мною тогда, сохраняются по сей день. С владыкой Питиримом у меня сложились очень добрые и теплые отношения. Когда он узнал, что я пою в храме Петра и Павла в Лефортове и являюсь там сменным псаломщиком, то стал брать меня на службы в свое Волоколамское благочиние, что всегда являлось большим духовным утешением. А спустя несколько лет произошла еще одна значимая для меня встреча. В 1979 году духовный отец благословил меня и еще двух моих близких подруг (тоже сотрудников редакции) посетить женский Свято-Троицкий Сергиев монастырь в Риге. Поскольку сотрудники редакции имели одну очень существенную в те годы льготу — могли приобрести для себя сразу несколько церковных календарей (ведь тираж был всегда очень невелик!), то мы взяли с собой почти десяток экземпляров и, приехав в обитель, передали пять из них лично матушке игумении Магдалине (Жегаловой; 1921–1996). Она была очень признательна за этот редкий в те годы дар и проявила к нам такое внимание и заботу, что мне очень захотелось вновь встретиться с ней. Я стала часто приезжать в Ригу уже самостоятельно, привозила литературу, издававшуюся у нас в отделе, которую приобретала за свой счет. Матушка всегда принимала меня с большой любовью, и это не могло не вызвать ответной любви, ведь она была благодатным человеком со многими духовными дарованиями. А потом случилось то, что у православных называется «искушением», впрочем, для меня теперь очевидно, что это являлось действием Божьего Промысла. К владыке Питириму пришел ныне покойный Николай Васильевич Матвеев. Он заведовал регентским классом в академии и очень хотел устроить учебное заведение для будущих регентов, чтобы там и девушки учились (поскольку академический регентский класс предназначался только для семинаристов). Такую школу удалось организовать в Сергиевом Посаде, но статус ее был нелегальный, так как, несмотря на согласие священноначалия, светские власти, в первую очередь Совет по делам религий, не знали об этом. И я оказалась среди учащихся как раз во втором таком «нелегальном» выпуске. Мне было разрешено учиться один раз в неделю, на день меня отпускали из редакции в лавру. И хотя я в этот день не работала, всё равно получала полный оклад. Одна из вновь назначенных бухгалтеров этого, мягко говоря, не одобряла и старалась каждый новый месяц оставлять пропущенные дни без оплаты. Мне это казалось несправедливым, моя досада увеличивалась, и как выход почему-то представилось попроситься в Рижский монастырь к матушке Магдалине.

Когда я поделилась своими соображениями с духовником, он сказал без всяких раздумий: «Именно этого я и хотел!» В начале октября, уехав в Ригу на выходные, я вернулась в Сергиев Посад уже в послушнической одежде. Через игумению Магдалину Господь всё устроил так, что обратные мосты, ведущие к мирской жизни, были сожжены. По молитвам духовного отца, мне никогда не пришлось об этом жалеть.

— В каком году это произошло?

— В 1983 году, осенью. Но мое официальное поступление в монастырь состоялось только через полгода, поскольку по благословению матушки игумении мне предстояло завершить учебу в регентской школе. Только сдав выпускные экзамены, я окончательно приехала в монастырь на праздник Тихвинской иконы Божией Матери 9 июля 1984 года.

— Продолжая учебу в миру, вы ходили в подряснике?

— Нет, только когда приезжала в обитель. В те годы носить духовное одеяние вне стен храма или монастыря запрещалось светскими властями.

— Можете ли вы назвать того, кто является для вас образцом женского монашества?

— Конечно, я читала о многих монахинях и игумениях, изучала литературу на эту тему, «Отечник», например, но идеал как-то долго не был для меня сформирован. А вот когда я пришла в Рижский монастырь, то образцом монашества для меня, как и для многих, стала матушка игумения Магдалина.

— Что в ее устроениии вас наиболее удивляло и привлекало?

— Ее послушание. Здесь был для нас самый наглядный пример. Вот, скажем, такой случай: она приезжает в Рижскую пустыньку, а там в это время находится владыка Леонид (Поляков; 1913–1996), в те годы правящий архиерей Латвии. Ей говорят: «Матушка, вас владыка зовет!» И она бежит бегом! Это при ее-то гипертонии и других немощах, свойственных ее возрасту. Когда мы это видели, то понимали: она бежит, потому что тут как раз случай оказать послушание, а заодно и нам показать пример, ведь она всё время говорила, что на послушание нужно бежать, как на пожар! Она много бесед с нами проводила, учила нас — иногда после вечернего правила, иногда после трапезы. На первый взгляд, это были поучения общего характера о правилах и традициях монашеской жизни, но основная их ценность была именно в том, что они исходили из ее собственного многолетнего живого монастырского опыта. Поражало ее внимание к каждому человеку, ее любовь. Матушка была редкой молитвенницей; если с кем-то из сестер происходили неприятности или нестроения, это всегда давало возможность познать силу ее молитвы. Помню, когда что-то случилось с матерью Тавифой (теперь она настоятельница в Муромском женском монастыре), то матушка ей лично сказала: «Я прочитала за тебя одиннадцать кафизм!» Каждый человек был ей близок и дорог. При этом она никогда не оставляла молитвенного правила: когда она сама не могла его вычитывать, ей вычитывали келейницы. Ей просто не представлялось возможным, что она может какой-то день прожить без правила. Пусть по состоянию здоровья она не всегда бывала на службе, но правила никогда не опускала.

— Какие встречи оказались для вас наиболее значимыми?

— Большое влияние на мое становление оказал мой духовный отец. Нельзя не сказать и о представителях белого духовенства, которых в моей жизни было так много, что очень трудно припомнить сразу всех. Помню нашего приходского батюшку протоиерея Владимира Лычникова (†1970), который меня крестил, подле которого я росла. Он восемнадцать лет был настоятелем храма святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова в городе Лысьве. Как он служил, как он читал, у меня до сих пор в памяти! Даже не знаю, каким словом это определить, но его собственная глубокая вера выражалась именно в его служении. Он был очень снисходителен к нам, особенно в детстве. Таким же милостивым и снисходительным к нашим детским и отроческим грехам был наш другой духовник в те годы отец Павел Трусов, который имел много собственных детей. К сожалению, он скончался в 1959 году, когда ему еще не было пятидесяти лет. За семьдесят лет жизни у меня было очень много встреч с духовными людьми. Помню, например, архимандрита Тихона (в схиме Пантелеимона Агрикова; 1916–2000). Когда я первый раз приехала в Сергиев Посад, тогдашний Загорск, первый, кого там встретила, был отец Пантелеимон. Как только я подошла под благословение, он сразу дал мне четки — «тридцатку» из бус. Он делал их сам. Вообще он очень любил молодежь и многим давал такие четки, но все-таки не всем! Не могу не упомянуть здесь и нынешнего духовника нашей обители архимандрита Поликарпа (Нечипорука). Он тоже свой монашеский путь начинал в Троице-Сергиевой лавре. Та духовная помощь, которую я от него всегда получала и по милости Божией продолжаю получать наравне со всеми сестрами, не может быть оценена словами.

— Чем, на ваш взгляд, отличается современное монашество от монашества древних времен?

— Это не мой взгляд, а факт общеизвестный, что мы не такие подвижники, у нас нет той решимости работать Господу, какая была у древних. У них было больше подвигов и благодати. Хотя если посмотреть поучения преподобного Феодора Студита своим монахам, то видно, что страсти, которые там кипели, почти ничем не изменились в наш век, изменились только обстоятельства. Но и народ стал другим. Тогда было больше послушных. Кстати, до революции, когда институт семьи был на высоком уровне, послушание для насельников монастыря не было уже таким непосильным, потому что они приучались к нему в семье. А сейчас, когда нас воспитали, что «человек — это звучит гордо», и родители не всегда в авторитете у своих детей, то и приучить к послушанию нынешнюю молодежь намного трудней. К тому же теперь в монастырь приходит много вдов и просто людей, уже достигших среднего и пожилого возраста, которые всю жизнь прожили по своей воле, и приучить их к послушанию тоже нелегкая задача. Но в то же время у современного монашества больше внутренних скорбей, поэтому и говорят святые отцы, что подвиг современных монахов намного выше. Хотя многие из них часто вообще не знают, почему они пришли в монастырь. Пришли, потому что жизнь в миру намного тяжелее. Но нередко человек, пришедший к Богу, осознав, что главная цель христианской жизни состоит в молитве, понимает, что лучше это делать в монастыре, где молитва является основным послушанием, а всё остальное — поделие, то, что совершается между делом, а именно молитвой. В монастыре заниматься ею легче, чем в миру, где много обязанностей чисто житейских: хлопоты о пище, одежде, заработке. В наше время, когда нет своекоштных монастырей, насельник избавлен от этих забот: и пищу, и одежду ему дает монастырь, остается только трудиться, молиться и терпеть внутренние скорби. Есть еще одно отличие. Очень существенное, можно сказать, главное: сегодня в наших монастырях нет делателей сокровенной умной молитвы, традиции эти прерваны, восстановить их — непосильная для нас задача. А раз нет такой молитвы, то и нынешние монастыри — это уже не вполне монастыри, а скорее православные общежития.

— Имеет ли женское монашество свои особенности, отличающие его от мужского?

— Женское монашество, конечно, отличается от мужского. Путь насельников мужских монастырей рано или поздно должен приводить их к получению священного сана. Нельзя сказать, что это с неизбежностью ведет к искушениям карьерного характера, но такие искушения все-таки имеют место, а в женском монастыре они отсутствуют по той простой причине, что все насельницы находятся в одном положении, у них нет и не может быть никакого карьерного роста. Женщины получают постриг и в рясофор, и в мантию, но этим всё и ограничивается. Приходя в монастырь, они знают свое назначение: быть невестами Христовыми. И вот эта высокая цель остается для них основной.

— Нужно ли современным монахам заканчивать светские учебные заведения?

— В этом нет необходимости, потому что монастырь — сам по себе школа. И здесь проходят самую высокую науку, науку спасения души, которой более нигде нельзя обучиться, в светских учебных заведениях ее не преподают. Конечно, в современной жизни монастырям бывают нужны свои специалисты-монахи, и если в этом есть потребность, то учиться надо, но необязательно.

— Насколько современный монастырь связан с миром, обязаны ли монахи помогать ему и каков должен быть характер этой помощи?

— Современный монастырь с миром, безусловно, связан, потому что у нас нет сегодня таких скитов, куда бы не допускались миряне. И когда они приезжают в современный монастырь, то приносят сюда свои немощи, свои страсти и просят помощи. Каков ее характер? Мы можем им помогать только молитвой. Это основное. Ну а другое, социальное направление, например бесплатные обеды, ночлег — это само собой разумеется и даже не оговаривается. И все-таки наша основная помощь миру — это молитва.

— Как состоялось ваше первое знакомство с Шамординской обителью?

— До сорока лет я про Шамордино можно сказать даже не слышала. Как-то духовный отец мне говорит: «Съезди в Оптину пустынь, а потом в Шамордино». Тогда я услышала это название первый раз. В Оптину съездила, а в Шамордино не попала. Потом еще раз, уже из Рижского монастыря, батюшка благословил меня с одной сестрой поехать в Оптину и посетить Шамордино. И снова не получилось. А когда меня уже назначили настоятельницей, я в третий раз приехала в Оптину пустынь. Но отца наместника, которому я должна была представиться как своему будущему начальнику, там не оказалось (это был нынешний архиепископ Владимирский и Суздальский Евлогий), и его заместитель казначей отец Мельхиседек предложил мне, не дожидаясь возвращения отца Евлогия, съездить в Шамордино для ознакомления. На дворе был девяностый год, монастырь лежал в руинах. Именно тогда мне встретился отец Поликарп, назначенный в Шамордино духовником и строителем. После первых же взаимных приветствий он спросил меня: «Как вы думаете, матушка, когда нам начинать читать полунощницу? Что если в двенадцать ночи?» Я ответила, что именно об этом всегда мечтала: читать полунощницу, когда это положено, — в полночь! Так мы с ним друг друга поняли. И это понимание, слава Богу, никуда не ушло за двадцать лет.

— Как проходит повседневная богослужебная жизнь вашего монастыря?

— Поскольку церковный день начинается вечером, в восемнадцать часов, у нас читается девятый час, служится вечерня, после вечерни — малое повечерие с канонами и акафистами, которые входят в монашеское правило. Если по уставу нужно вычитать канон Божией Матери из Октоиха и каноны тем святым, служба которым положена, но по каким-то причинам опускается, мы вычитываем их на повечерии. В три часа утра у нас служится молебен преподобному Амвросию — основателю нашей обители, затем — полунощница, утреня, после первого часа — дневной акафист, третий и шестой часы, Божественная литургия. Накануне великих двунадесятых праздников в три часа дня служится малая вечерня, повечерие с правилом, затем трапеза и в восемнадцать часов — всенощная. В день праздника и по воскресным дням служатся две или три Божественные литургии: ранняя в три часа утра, средняя — в шесть и поздняя — в восемь часов утра.

— В чем смысл тяжелых физических нагрузок, которые должен пройти в монастыре новоначальный?

— Физические нагрузки необходимы, чтобы отвлечь новоначальных от лишних помыслов. Когда человек устает настолько, что думает только о том, как бы покушать, а потом отдохнуть, тогда ему уже не до тех размышлений, которые внушает враг, отводя от богоугодных дел, поскольку новоначальные еще не научились молитве и борьбе с помыслами. Но при этом не требуются физические нагрузки, доводящие человека до изнеможения. Они нужны лишь в той мере, чтобы почувствовать нормальную усталость. Если по физическим данным новоначальный не может сильно трудиться, он должен об этом со смирением объявить старшим, которые заменят ему послушание на более легкое.

— Какую подготовку в миру должны пройти те, кто имеет намерение поступить в монастырь?

— Прежде всего они должны постараться узнать о требованиях, которые предъявляются насельникам монастыря, и как-то себя подготовить к этому: научиться слушать своего духовного отца, открывать ему свои самые сокровенные помыслы, свои сомнения. И еще научиться быть терпимыми к окружающим людям. Тогда путь монастырский покажется не таким уж тяжелым. Дело в том, что в миру человек находится в определенном кругу людей не постоянно. Завершив свой трудовой день, он попадает в другую обстановку и отдыхает от психологических нагрузок, связанных с общением на работе. В монастыре же человеку придется круглые сутки находиться в обществе одних и тех же людей. У всех свои слабости, плюсы и минусы, и мы должны терпеть каждого таким, каков он есть. Но в себе надо стараться истреблять самолюбие, эгоизм и другие пороки. Как бы хорошо человек ни подготовился к жизни в монастыре, искушения его не оставят. Почему? Потому что враг не терпит нашего спасения и ставит всякие препоны, внушает ложные помыслы, — всё это требует непрестанной борьбы.

— Можно ли говорить о том, что для человека, живущего в монастыре, есть какой-то срок, чтобы определиться — призвание это или нет?

— Дело в том, что никакого срока определить нельзя. Человек может прожить в монастыре сорок лет и понять, что он ошибся.

— И это действительно так?

— Разумеется, не так, это внушение врага, но человек может этому поверить. Поэтому нужно просто молиться, чтобы, выбрав этот путь, идти по нему, никуда не сворачивая, и не забывать слова Господа: Положивший свою руку на рало и озирающийся вспять, не управлен есть в Царствие Божие (Лк. 9, 62).

— Могли бы вы назвать наиболее распространенные проблемы общежительного монастыря, каков опыт их решения в вашей обители?

— Проблемы общие в любом монастыре: когда человек, проживший в обители много лет, вдруг заявляет, что он ошибся, и уходит. Каков опыт решения? Если невозможно отговорить от ухода, то, после того как он уйдет, мы удаляем его имя из обительского помянника, но включаем в другой список и молимся всем монастырем. Если он захочет вернуться, двери для него всегда открыты, мы принимаем его, как в евангельской притче отец принял блудного сына.

— Легко ли вам находить общий язык с сестрами?

— Чтобы найти общий язык с сестрами, нужно иметь опыт. В первые годы у меня это плохо получалось. Я считала, что раз этого требует монастырский устав, то все обязаны слушаться, как в армии. Но многолетний опыт показал, что женский монастырь — это не армия и сразу не удается найти контакт, потому что каждый человек индивидуален, к каждому нужен свой подход: с кем-то нужно проявить строгость, кому-то, напротив, необходима материнская ласка. Всё здесь зависит от того, каков конкретный момент, определенная ситуация, в которой находится человек. А общий для всех командирский тон не приносит пользы, напротив, только вред.

— Каких современных православных авторов вы находите наиболее полезными современным монахам и кого из них вы могли бы рекомендовать мирянам?

— Наиболее полезен для нас опыт греческих старцев Паисия Святогорца, Иосифа Исихаста, Ефрема Катунакского и других. В России есть много интересных православных авторов среди духовенства, и я их с удовольствием читаю, но не рекомендовала бы читать их монашествующим, поскольку, хотя эти люди верующие, православные и пишут хорошие книги, их отношение к монашеству не всегда адекватное. Книги православных священников я посоветовала бы читать мирянам, поскольку авторам хорошо известна вся непростая современная жизнь и духовные болезни людей. Из художественной православной литературы лично мне нравится недавно скончавшийся Виктор Лихачев. Его книги «Кто услышит коноплянку», «Единственный крест» и другие весьма полезны и интересны для православных христиан, живущих в миру.

— Каковы духовные задачи паломников, приезжающих в монастырь?

— Обычно паломники сами знают, для чего они приезжают в монастырь: помолиться и, как они говорят, «набраться благодати», но при этом они далеко не всегда набираются благодати, а увозят отсюда негативные впечатления. Монахи ведь тоже люди, и паломники соблазняются, например, увидев двух ссорящихся между собой монастырских сестер. Это, конечно, наш грех, но если человек пришел молиться, то он ни на что не обратит внимания, а если он приходит, чтобы найти недостатки в современных монастырях, то он найдет их здесь немало, но получит ли от этого пользу? Духовная задача паломника состоит именно в том, чтобы помолиться, отвлечься от повседневной суетной мирской жизни и затем вернуться в мир обновленным и отдохнувшим душой.

— Что вы думаете по поводу сокращения монастырских служб ради физической немощи паломников?

— Не вижу в сокращении монастырских служб никакого смысла. Дело в том, что сокращенные службы паломники видят у себя на приходе: постояли полтора-два часа и пошли домой. В монастырь они приезжают ради молитвы, вот для этого благоприятный случай — монастырская служба. Мы принимаем паломников с ночлегом, они могут пойти в свою келью отдохнуть, стоять всю службу до конца, мы никого не принуждаем, и потому нет никакой необходимости под предлогом чьей-то физической немощи сокращать богослужебный круг монастыря, так как он нам слишком дорог.

— Как вы оцениваете итог жизни Шамординской обители за 20 лет, что ценного и важного открыли для себя вы за эти годы?

— Итог нашей жизни в том, что мы восстановили несколько храмов, стены обители... Но еще не начали восстанавливать внутренние наши храмы, за которые с нас спросит Господь строже, чем за невосстановленные монастырские здания.

— Каким вы хотели бы видеть ваш монастырь через 10–15 лет?

— Хотелось бы видеть его таким, каким он был много лет назад, до революции. Чтобы в нем была сокровенная умная молитва — наука наук и искусство искусств, как называли ее святые отцы. Но пока мы не изживем в себе гордость, никакой молитвы не будет.

— Что еще хотели бы вы сказать читателям журнала?

— Только одно: просим святых молитв за нас, немощных, чтобы по милости Божией нам когда-нибудь стать православным монастырем в полном смысле этого слова.

17 ноября 2011 г. 01:00

Источник: www.e-vestnik.ru

Учреждение правительствующего сената и его эволюция. Виртуальная выставка к 1150-летию зарождения российской г

repend — Wed, 27 Aug 2014 15:26:31 GMT

$CUT$

Указ императора Александра I об учреждении министерств.
8 сентября 1802 г.

достижению сего, толь драгоценнаго Сердцу НАШЕМУ предмета, устремили МЫ внимание СВОЕ на все причины и обстоятельства, содействующия или препятствующия оному; и по строгом испытании и сравнении их между собою, твердо уверились, что благоденствие народа незыблемо и ненарушимо утверждено быть может тогда единственно, когда Правительство будет иметь спасительныя средства не только исправлять всякое явное, пагубными следствиями обнаруживаемое зло; но в особенности искоренять самое начало онаго, отвращать все причины, могущия подать повод к нарушению общаго и частнаго спокойствия, открывать нужды народа, предупреждать их, и благоразумно, ревностно и деятельно способствовать соблюдению и утверждению необходимаго во всем порядка, и умножению богатства природных и искусственных произведений, основанием силе и могуществу

РГИА. Ф. 1329. Оп. 1. Д. 252. Л. 74 об.

Империи служащих.

Примеры древних и новейших времен удостоверяю каждого, что чем удобнее были средства к сему употребляемы, и правила государственнаго правления тому соответственнее; тем стройнее, тверже и совершеннее было все политическое тело, тем довольнее и щастливее каждый член ему принадлежащий.

Следуя сему правилу и внушениям сердца НАШЕГО, следуя Великому Духу Преобразователя России Петра Перваго, оставившаго НАМ следы мудрых своих намерений, по коим старались шествовать достойные Его Преемники; МЫ заблагорассудили разделить государственныя дела на разныя части, сообразно естественной их связи между собою, и для благоуспешнейшаго течения поручить оныя ведению избранных НАМИ Министров, постановив им Главныя правила,

РГИА. Ф. 1329. Оп. 1. Д. 252. Л. 75.

коими они имеют руководствоваться в исполнении всего того, чего будет требовать от них должность, и чего МЫ ожидаем от их верности, деятельности и усердия ко благу общему. На правительствующий же Сенат, коего обязанности и первоначальную степень власти МЫ указом НАШИМ в сей день данным утвердили, возлагаем важнейшую и сему верховному месту найпаче свойственную должность разсматривать деяния Министров по всем частям их управлению вверенным, и по надлежащем сравнении и соображении оных с государственными постановлениями и с донесениями прямо от мест до Сената дошедшими, делать свои заключения и представлять НАМ докладом.

Учреждая Министерство на таковых правилах, МЫ имеем лестную надежду, что оно споспешествовать НАМ будет к утверждению народнаго спокойствие, сего истиннаго

РГИА. Ф. 1329. Оп. 1. Д. 252. Л. 75 об.

и ненарушимаго оплота Царей и Царстве; к сохранению и возвышению общаго всех благосостояния, и к воздаянию каждому должнаго от лица Правосудия; к оживлению трудолюбия, промышленности и торговли, к распространению наук и художеств, столь необходимых для благоденствия народов: словом к приведению всех частей Государственнаго управления в прочное и намерению НАШЕМУ соответственное устройство.

По сему в следующих статьях озхначаются все сии части в естественной их связи между собою, все предметы к ним принадлежащие, равно как и главныя обязанности Министерств, коих ведению оныя препоручаем».

РГИА. Ф. 1329. Оп. 1. Д. 252. Л. 76.

Указ императора Александра I об учреждении министерств.
8 сентября 1802 г.

Автограф императора Александра I.

РГИА. Ф. 1329. Оп. 1. Д. 252. Л. 86а об.

«Благоденствие народов Премудрым Промыслом Скипетру НАШЕМУ вверенных, есть священная и главнейшая цель, которую МЫ поставили СЕБЕ, прияв бремя Царствования над обширною Империею Российскою, – над Империею, которая столь же разнообразна климатами, местными выгодами и естественными произведениями, как и обитатели ея религею, нравами, языками и образом жизни. Воспламененные ревностным желанием изыскать и употребить все удобные способы к скорейшему и благопоспешнейшему достижению сего, толь драгоценнаго Сердцу НАШЕМУ предмета, устремили МЫ внимание СВОЕ на все причины и обстоятельства, содействующия или препятствующия оному; и по строгом испытании и сравнении их между собою, твердо уверились, что благоденствие народа незыблемо и ненарушимо утверждено быть может тогда единственно, когда Правительство будет иметь спасительныя средства не только исправлять всякое явное, пагубными следствиями обнаруживаемое зло; но в особенности искоренять самое начало онаго, отвращать все причины, могущия подать повод к нарушению общаго и частнаго спокойствия, открывать нужды народа, предупреждать их, и благоразумно, ревностно и деятельно способствовать соблюдению и утверждению необходимаго во всем порядка, и умножению богатства природных и искусственных произведений, основанием силе и могуществу Империи служащих.

Примеры древних и новейших времен удостоверяю каждого, что чем удобнее были средства к сему употребляемы, и правила государственнаго правления тому соответственнее; тем стройнее, тверже и совершеннее было все политическое тело, тем довольнее и щастливее каждый член ему принадлежащий.

Следуя сему правилу и внушениям сердца НАШЕГО, следуя Великому Духу Преобразователя России Петра Перваго, оставившаго НАМ следы мудрых своих намерений, по коим старались шествовать достойные Его Преемники; МЫ заблагорассудили разделить государственныя дела на разныя части, сообразно естественной их связи между собою, и для благоуспешнейшаго течения поручить оныя ведению избранных НАМИ Министров, постановив им Главныя правила, коими они имеют руководствоваться в исполнении всего того, чего будет требовать от них должность, и чего МЫ ожидаем от их верности, деятельности и усердия ко благу общему. На правительствующий же Сенат, коего обязанности и первоначальную степень власти МЫ указом НАШИМ в сей день данным утвердили, возлагаем важнейшую и сему верховному месту найпаче свойственную должность разсматривать деяния Министров по всем частям их управлению вверенным, и по надлежащем сравнении и соображении оных с государственными постановлениями и с донесениями прямо от мест до Сената дошедшими, делать свои заключения и представлять НАМ докладом.

Учреждая Министерство на таковых правилах, МЫ имеем лестную надежду, что оно споспешествовать НАМ будет к утверждению народнаго спокойствие, сего истиннаго и ненарушимаго оплота Царей и Царстве; к сохранению и возвышению общаго всех благосостояния, и к воздаянию каждому должнаго от лица Правосудия; к оживлению трудолюбия, промышленности и торговли, к распространению наук и художеств, столь необходимых для благоденствия народов: словом к приведению всех частей Государственнаго управления в прочное и намерению НАШЕМУ соответственное устройство.

По сему в следующих статьях озхначаются все сии части в естественной их связи между собою, все предметы к ним принадлежащие, равно как и главныя обязанности Министерств, коих ведению оныя препоручаем».

Источник: rusarchives.ru

Иван калита канонизация. Иоанн I Даниилович Калита, святой (1328-1341)

repend — Wed, 27 Aug 2014 14:45:50 GMT

$CUT$

Иоанн I Даниилович Калита, святой (1328-1341)

Святой Благоверный Великий Князь Иоанн I Даниилович Калита (в схиме Анания) (? – 31 марта/13 апреля 1340). Младший сын Родоначальника Московского Княжеского, Великокняжеского и Царского Дома Рюриковичей св. Благоверного Князя Московского Даниила Александровича (младшего сына св. Благоверного Великого Князя Александра Невского) и Княгини Марии. В детстве стал крестным отцом будущего св. Митрополита Алексия (Бяконта) (1293). В 1296 отправлен отцом на княжение в Великий Новгород. В 1303 принимал участие в присоединении к Московскому Княжеству Можайска. Поддерживал своего брата Юрия Данииловича в борьбе с Тверью. В 1310 на Поместном соборе поддержал св. Митрополита Петра, несправедливо обвиненного свю Благоверным Великим князем Михаилом II Ярославичем в симонии (продаже церковных должностей). В 1315-1317 правил Московским Княжеством в отсутствие находившегося в Орде Юрия Данииловича. В 1320-1322 сам находился в Орде; вернулся с послом Ахмылом, отряд которого совершал насилия и убийства в Низовской Земле и в Ярославле. После гибели в Орде брата – Юрия III, убитого Тверским Великим Князем Димитрием II Михайловичем Грозные Очи, унаследовал Московский престол и продолжил борьбу за Великое Княжение Владимирское. В 1325 св. Митрополит Петр перенес митрополичью кафедру в Москву, демонстрируя тем самым поддержку Церкви объединительной политике Московского Дома. В 1326 Иоанн I заложил каменный Успенский собор, в котором был похоронен скончавшийся в декабре св. Митрополит Петр. В 1339 усилиями Иоанна I Калиты Митрополит Петр был канонизирован и с тех пор особо почитался как небесный покровитель Москвы и Русских Государей. В 1327 Иоанн I участвовал вместе с татарами и Князем Суздальским Александром Васильевичем в подавлении антиордынского восстания в Твери и воспользовался этим случаем, чтобы добиться ярлыка на Владимирское Великое Княжение, отнятого у Тверского Великого Князя Александра II Михайловича (однако, часть Владимирского Княжества досталась Александру Васильевичу Суздальскому). Также получил право самостоятельного сбора дани для Орды, что позволило ему начать накопление мощи для будущего освобождения. В 1329 завершил строительство церкви св. преп. Иоанна Лествичника в Московском Кремле. В 1333 построил церковь Архангела Михаила – будущий Архангельский собор – Усыпальница Русских Великих Князей и Царей. После кончины Александра Васильевича Суздальского объединил Владимирское Княжение и подтвердил это получением Ханского ярлыка (1331). В 1332 скончалась первая супруга Иоанна I (дочь Князя Смоленского Александра Глебовича, в монашестве Елена – мать Великих Князей Симеона I Гордого и Иоанна II Красного). Вскоре Иоанн I вторично женился на Улиане (происх. неизвестно). В том же 1332 покарал мятежных новгородцев. 1333-1339 прошли в поездках в Орду, борьбе с Александром II Михайловичем Тверским и сепаратизмом Новгородской и Псковской олигархических республик. В 1339 добился осуждения и казни в Орде Александра II Михайловича и его сына Феодора. С этого момента Тверское Княжество перестало быть конкурентом Москвы в стремлении возглавить централизацию русских земель. Иоанн I построил новый деревянный (дубовый) Московский Кремль. (1339-1340). Вскоре скончался, приняв схиму. Прославлен в лике святых включением в Собор Московских и Собор Тульских святых. Дни памяти – Неделя 11 по Пятидесятнице и 1-е воскресенье после 29 июня/12 июля

Источник: www.imperialhouse.ru

Казаки в гражданскую войну. Интервенция: причины, формы, масштаб

repend — Wed, 27 Aug 2014 05:40:02 GMT

$CUT$

Интервенция: причины, формы, масштаб

Гражданская война и интервенция стали одной из наиболее трагических страниц истории России.
В сущности, поворотным моментом Русской революции в превращении ее в гражданскую войну и стала «союзническая» интервенция. На помощь белым армиям, в том числе по многочисленным просьбам «друзей русского народа» из либеральной интеллигенции, кадетов, белых генералов, пришли «союзники».
В результате – миллионы погибших, обездоленных, искалеченных ее граждан. Кроме того, эти годы принесли россиянам тяжелые нравственные потери. После иностранного нашествия и гражданской войны население России сократилось с 1917 по 1923 год почти на 13 млн., в основном за счет мирных граждан. Жертвы среди вооруженных сил у обеих сторон составили около 2,5 млн. 1,5-2 млн. человек покинули Родину, стали эмигрантами. А остальные – городские и сельские жители – претерпели неимоверные страдания от голода, холода, эпидемий, красного и белого террора.
До сих пор историки спорят о причинах и других аспектах интервенции в России в период гражданской войны, однако на этот счет по прежнему нет определенности.

Гражданская война, ее причины и последствия

В литературе неоднократно отмечалось, что Октябрьская революция обошлась малой кровью . Однако шок, вызванный ею, скоро прошел, и недовольные взялись за оружие.
Гражданская война как процесс открытого военного противостояния различных классов, сословий и групп населения началась в конце мая 1918 года и продолжалась до конца 1920 года. В этот период военный вопрос стал главным, центральным вопросом жизни Советского государства.
Период гражданской войны условно делился на четыре этапа:
- начало гражданской войны и военной интервенции Антанты (май-ноябрь 1918 года);
- усиление и провал прямой интервенции Актанты (ноябрь 1918 года – март 1919 года);
- этап решающих битв (весна 1919 года – начало 1920 года);
- советско-польская война и разгром войск Врангеля (1920 год).
Странную и предельно тенденциозную причину гражданской войны называет Р.Пайпс. По его мнению, не кто иной, как Ленин спровоцировал это большое бедствие: «Он захватил власть с тем, чтобы развязать гражданскую войну» . Удивительное для руководителя государства желание – создавать страшные трудности для своего народа и самого себя!
В действительности дело обстояло совсем по-другому. Помещики не могли примириться с потерей своей земли, фабриканты – с потерей предприятий и хотели все это вернуть.
Однако не только они оказались противниками Советской власти. Крестьянство, которому революция дала землю, было довольно, пока государство не потребовало от него хлеб по продразверстке, и тогда оно переметнулось в стан врагов новой власти. Правда, довольно скоро выяснилось, что здесь им грозит возвращение помещиков со всеми вытекающими отсюда последствиями. Наиболее дальновидные из белых генералов – А.И.Деникин, П.Н.Врангель – попытались подкупить крестьянство определенными уступками, в той или иной мере признавая «черный передел», произведенный революцией. Но полностью удовлетворить запросы крестьян они не могли – иначе терялся весь смысл белого движения .
Особо следует сказать о такой специфической группе населения, как казачество. До революции казаки были хотя и трудовым, но привилегированным сословием. Революция же намеревалась уравнять их со всем крестьянством, что раздражало казаков. Впрочем, казачество не было однородным, и в нем по-разному относились к новой власти. Оно раскололось, и казаки воевали по обе стороны фронта, порой эти стороны меняя. Специфичной была проблема взаимоотношений северокавказского казачества и горских народов. Советская власть попыталась решить старую проблему здешнего малоземелья, вернув казачьи земли населявшим их когда-то горцам, преимущественно чеченцам и ингушам. Это, понятно, привлекло горцев на ее сторону, но соответственно отбросило казаков в белый лагерь.

Важной силой в гражданской войне стало офицерство. Утратив свои привилегии уже после Февральской революции, а тем более после Октября, теперь унижаемое и оскорбляемое солдатами, в свою очередь досыта натерпевшимися прежних командирских зуботычин, офицерство в достаточной массе сплотилось вокруг наиболее авторитетных генералов и создало так называемую Добровольческую армию под руководством М.В.Алексеева и Л.Г.Корнилова, а затем включилось и в другие белые формирования. Эта внушительная военная сила стала ядром белого движения.

Новая власть восстановила против себя и еще одного мощного врага – церковь. Православная церковь не могла примириться с потерей своих земель, переданных революцией крестьянству, ее не устраивала также ликвидация того особого положения, которое церковь имела до революции, будучи идеологической опорой старого строя, своеобразной частью государственного аппарата. Избранный вскоре после Октября патриарх Тихон в специальном послании укорял председателя Совнаркома за все революционные преобразования и прежде всего за национализацию земель, фабрик, заводов и пр. Большевики, будучи непримиримыми идейными атеистами, не захотели искать и не смогли достичь какого-либо компромисса с духовенством. Наоборот, широко распространявшиеся формы антирелигиозной борьбы носили порой откровенно оскорбительный для верующих характер и тем неизбежно приводили их в антисоветский лагерь.

В ходе гражданской войны даже известная часть рабочих, которые материально стали жить хуже, чем прежде, тоже порой становилась в оппозицию, иногда и в вооруженную, к Советам.
Следует отметить и роль внешней контрреволюции. Западные державы, потеряв наряду с российскими предпринимателями свои фабрики и заводы в нашей стране, а также узнав об отказе революционной власти от долгов царизма и Временного правительства, разумеется, все это хотели вернуть. Кроме того, пугало распространение пожара революции на Европу и другие континенты.
Наконец, и вчерашние противники, и вчерашние союзники России увидели в сложившейся в стране обстановке удобный шанс для решения своих собственных геополитических задач. Их объединяла общая цель – ослабление российского соперника, а по возможности и вообще путем раздробления устранение его с мировой арены. Англия, весьма опасавшаяся исторического продвижения России в сторону «жемчужины британской короны» - Индии, мечтала о том, чтобы отбросить российского конкурента подальше из среднеазиатского региона. Франция, хотя и видевшая в России противовес Германии, тем не менее также делала шаги к расчленению нашего государства. Соседи России – Германия, Польша, Япония – норовили отхватить себе куски российской земли.
Вот почему страны Антанты, Соединенные Штаты Америки, Япония и другие очень скоро встали в антисоветский строй. Они оказали решительную поддержку белому движению, особенно вооружением и снаряжением, которое к тому же им некуда было девать после закончившейся мировой войны. Имели место и факты прямой интервенции этих сил.

Интервенция против страны Советов

В 1915 году Президент Франции записал в своем дневнике: «Самба... подчеркивал эффективность русской помощи и категорично заявил: «Скажите без боязни, что, не будь России, нас бы захлестнула волна неприятельского нашествия. Имейте это в виду каждый раз, когда натолкнетесь на то или другое последствие внутреннего режима этой великой страны» .
А Ламздорф, будущий министр иностранных дел России, писал еще в 1891 году: «Французы собираются осаждать нас предложениями заключить соглашение о совместных военных действиях обеих держав в случае нападения какой-нибудь третьей стороны. Совершенно запутавшись в их сетях, мы будем преданы и проданы при первом удобном случае» .
В России после Октября 1917 года на глазах у Запада происходило нечто, коренным образом противоречащее его планам. Черчилль писал:
«В начале войны Франция и Великобритания во многом рассчитывали на Россию. Да и на самом деле Россия сделала чрезвычайно много. Потерь не боялись, и все было поставлено на карту. Быстрая мобилизация русских армий и их стремительный натиск на Германию и Австрию были существенно необходимы для того, чтобы спасти Францию от уничтожения в первые же два месяца войны. Да и после этого, несмотря на страшные поражения и невероятное количество убитых, Россия оставалась верным и могущественным союзником. В течение почти трех лет она задерживала на своих фронтах больше половины всех неприятельских дивизий и в этой борьбе потеряла убитыми больше, чем все прочие союзники, взятые вместе. Победа Брусилова в 1916 г. оказала важную услугу Франции и особенно Италии; даже летом 1917 г., уже после падения царя, правительство Керенского все еще пыталось организовать наступление, чтобы помочь общему делу...

Но Россия упала на полдороге и во время этого падения совершенно изменила свой облик. Вместо старого союзника перед нами стоял призрак, не похожий ни на что существовавшее до сих пор на земле. Мы видели государство без нации, армию без отечества, религию без бога. Правительство, возымевшее претензию представлять в своем лице новую Россию, было рождено революцией и питалось террором. Оно отвергло обязательства, вытекавшие из договоров; оно заключило сепаратный мир; оно дало возможность снять с восточного фронта миллион немцев и бросить их на запад для последнего натиска. Оно объявило, что между ним и некоммунистическим обществом не может существовать никаких отношений, основанных на взаимном доверии ни в области частных дел, ни в области дел государственных и что нет необходимости соблюдать какие-либо обязательства. Оно аннулировало и те долги, которые должна была платить Россия, и те, которые причитались ей. Как раз в тот момент, когда наиболее трудный период миновал, когда победа была близка и бесчисленные жертвы сулили наконец свои плоды, старая Россия была сметена с лица земли, и вместо нее пришло к власти «безымянное чудовище», предсказанное в русских народных преданиях...» .
Таким образом, политика «союзников» в отношении большевиков и России была однозначно определена уже в первые месяцы после Октябрьской революции.
30 ноября 1917 года госсекретарь США Лэнсинг указывает американскому послу в России Фрэнсису исследовать возможность формирования на юге России армии для противоборства большевикам.
3 декабря Военный кабинет принял решение, что «правительство Великобритании готово поддерживать любой ответственный орган власти в России, который активно выступает против движения максималистов (большевиков), и в то же время свободно финансирует в разумных пределах такие органы по мере их готовности помочь делу союзных держав». По мнению Д.Дэвиса и Ю.Трани, «подобная политика подстрекала к гражданской войне и подразумевала определенного рода вмешательство Великобритании» во внутренние дела России» .
12 декабря в бухту Золотой Рог во Владивостоке вошли военные корабли Япония – под предлогом защиты японских фирм и граждан. Попытка высадить десант натолкнулась на решительный протест правительства США.
А вскоре протокол британского военного кабинета № 298 предписал: не отказывать в запрашиваемых деньгах для поддержки в юго-восточной России сопротивления центральным властям, то есть большевикам, если военное министерство и министерство иностранных дел сочтут это необходимым . В тот же день Англия и Франция предоставили генералу Каледину 10 млн.ф.ст. для создания армии в 2 миллиона человек. Шеф британской разведки предлагал: «Каледин должен быть поддержан как глава самой большой оставшейся лояльной по отношению к союзникам организации в России. Либо он, либо румынский король должны обратиться к Соединенным Штатам с просьбой о посылке двух дивизий в Россию – номинально для помощи в борьбе против немцев, а на самом деле для создания сборного пункта лояльных прежнему правительству элементов. Решительный человек даже с относительно небольшой армией может сделать очень многое». Британский посол был другого мнения. Бьюкенен, встретившись со сподвижниками Каледина, определил их как авантюристов. Посол говорил, что ставка на бравого генерала (но наивного политика) грозит превратить Россию в германскую колонию.

В конце декабря Черчилль заявил, что после выхода из войны и начала сепаратных переговоров с Германией большевиков следует считать «открыто признанными врагами».
Военный кабинет Великобритании подготовил меморандум, в котором отмечалось, что союзники должны немедленно вступить в контакт с большевиками через посредство неофициальных агентов. Было задумано поддерживать связи с Украиной, Финляндией, Сибирью, Кавказом. Первой задачей было определено предоставление субсидий для реорганизации Украины, на содержание казаков и кавказских войск.
23 декабря одновременно с постановлением о поддержке «местных правительств и их армий» Англия и Франция заключили конвенцию, делившую Россию на сферы вторжения. Французская зона должна была состоять из Бессарабии, Украины и Крыма, а английская – из территорий казаков, Кавказа, Армении, Грузии и Курдистана .
Уже 9 января Франция начинает реализацию «конвенции»: предоставляет денежный заем враждебной советской власти Украинской раде и назначает главу своей военной миссии на Украине официальным французским представителем при Украинской раде.
Вильсон подписывает доклад госсекретаря Лэнсинга (от 10 декабря) о предоставлении тайной поддержки британским и французским инициативам, направленным против Советской власти. Речь шла о помощи Каледину. Поскольку Каледин и его сторонники не являлись признанными де-юре, закон запрещал предоставление им займов, поэтому Лэнсинг подчеркивал важность избежать огласки намерений Соединенных Штатов продемонстрировать симпатии к движению Каледина, а тем более предоставить свою финансовую помощь. В этих целях помощь осуществлялась через Англию и Францию. В начале января американский консул Д. Пул прибывает в Ростов для тайных переговоров с генералами Калединым и Алексеевым.
18 января Генеральный штаб главного командования армиями Антанты принял резолюцию «О необходимости интервенции союзников в Россию»: «...Большевистский режим несовместим с установлением прочного мира. Для держав Антанты жизненной необходимостью является уничтожить его как можно скорее... Необходимо срочно прийти к соглашению в целях установления принципов интервенции в России, уточнения распределенных обязанностей, обеспечения единого руководства. Это соглашение должно быть первым этапом в деле организации мира».
26 февраля союзный главнокомандующий маршал Фош в своем интервью, появившемся в американской печати, заявил, что «Америка и Япония должны встретить Германию в Сибири – они имеют возможность это сделать»... С этого времени союзная пресса повела усиленную агитацию за поддержку японской интервенции. Французские политические круги наряду с голосом французской печати усматривали в оккупации Японией Сибири «справедливое» наказание для большевиков за аннулирование долгов и заключение сепаратного мира.
5 марта Газета «Daily mail» настаивала на приглашении Японии в Сибирь и создании из Азиатской России противовеса Европейской России. А 6 марта британские морские пехотинцы высаживают десант в Мурманске.
23 марта Межсоюзнический военно-морской совет рассмотрел вопрос о возможности отправки союзнической военной экспедиции в Мурманск и Архангельск с целью защиты боевых запасов, складированных в данных портах. В ноте № 17 совет выразил надежду, что операции военно-морских сил в Мурманске будут продолжены в целях удержания данного порта в распоряжении союзников как можно дольше.
5 апреля японский адмирал Като высадил десант во Владивостоке. Страны Антанты объявили этот десант простой полицейской предосторожностью, приписав его инициативе японского адмирала.
7 апреля французской военной миссии пришло указание: «Не содействуйте русской армии, она станет угрозой общественному строю и может оказать сопротивление Японии».
12 апреля Военный кабинет одобрил план британской оккупации Мурманска, которую следовало провести по возможности с согласия Советов. Хотя этот проект был заблокирован американским военным представителем генералом Т.Блиссом, Британия решила поступить по-своему.
Англия представила на рассмотрение Верховному военному совету Антанты (нота № 25) план переброски к Мурманску и Архангельску около двадцати тысяч чехов из Чехословацкого легиона. План был одобрен.
Вскоре союзные» военные атташе собрались в Москве и единодушно признали, что необходимо вмешательство со стороны союзников в русские дела.
1 июня Англия добилась от В.Вильсона согласия на участие в интервенции. 3 июня Верховный военный совет принял совместную ноту №31 - «Союзническая интервенция в русские союзные порты».
Примечательно, что в стане союзников не было полного единодушия относительно интервенции в Россию; в частности, против нее активно выступал президент США В.Вильсон. Кроме того, в России не было еще достаточно значимых белогвардейских формирований, которые можно было бы использовать для успешной интервенции и для ее формальной легализации. Необходимо было еще закончить и Первую мировую войну, и Россия могла в этом сыграть свою роль.
В отличие от Февральской революции после Октябрьской новое правительство не было признано «союзниками». Даже общаться с большевистским правительством они предпочитали через своих представителей.
Англия отозвала своего посла из России. У американцев относительно большевистской России боролись три линии. Первую озвучивали глава военной миссии Джадсон и руководители миссии Красного Креста, которые полагали, что большевики, взяв власть, перестали быть немецкими шпионами и превратились в оборонцев, а их полупризнание поможет восстановить фронт. Генконсул Саммерс, напротив, призывал однозначно и публично отказать Советам в признании. В итоге победила третья точка зрения – посла Фрэнсиса, предлагавшего не делать ничего в ожидании неизбежного со дня на день падения большевистского режима.
Деятельность представителей и послов Англии, Франции, США как нельзя лучше характеризует У.Черчилль. Правда, он писал о политике США в послевоенной Европе, но принципы, сущность этой деятельности нисколько не меняются от смены места приложения: в послевоенной Европе или послереволюционной России: «Расхаживать среди масс дезорганизованных и разъяренных людей и спрашивать их, что они об этом думают или чего бы они хотели, - наиболее верный способ для того, чтобы разжечь взаимную борьбу. Когда люди помогают в таких делах, которых они не понимают и в которых они почти не заинтересованы, они, естественно, усиливают себе возвышенное и беспристрастное настроение. «Познакомимся со всеми фактами, прежде чем принять решение. Узнаем обстановку. Выясним желания населения». Как мудро и правильно все это звучит! И однако, прежде чем комиссия, в которой в конце концов остались одни лишь американские представители, проехала треть пути через обследуемые ею местности, почти все заинтересованные народы подняли вооруженное восстание...» . В случае с Россией так же очень мудро и правильно звучали слова «союзников» и самого У.Черчилля о приверженности демократическим принципам и обязательствам, но результат был тот же, что и в послевоенной Европе.
Но «союзные» послы и представители занимались не только подрывной деятельностью. Например, американский посол еще дезинформировал и провоцировал свой Госдеп и президента, донося 20 июня 1918 года: «Я телеграфировал департаменту, что трезво мыслящие, любящие родину русские, которые настроены в пользу союзников, теряют терпение, ожидая союзнической интервенции, и склонны договориться с Германией – фактически они готовы договориться хоть с самим дьяволом, лишь бы избавиться от большевиков. Я советовал начать интервенцию...».
Переговоры послов с Советским правительством сопровождались активной интервенционистской деятельностью «союзников», финансировавших белогвардейские армии на юге России, мятежи в центре, высадивших свои войска на севере России, захвативших в Сибири Уфу, а на Дальнем Востоке – Владивосток. Промышленные центры оказались отрезанными от донецкого угля и продовольственных районов юга России и Украины. В центральной России начинался голод. Переговоры с союзниками теряли смысл, поскольку все ярче выступали их действительные цели. По сути, союзники вели уже открытую, но неофициальную войну с Россией, которая действительно превратилась в «осажденный лагерь». Большевики в той или иной мере контролировали менее четверти территории страны. К лету 1918 года в России было введено «чрезвычайное военное положение», объявлен «красный террор», «союзники» и противники ожидали скорого падения большевиков. Немецкий посол Мирбах пришел к выводу, что «далее поддерживать большевиков нет никакого смысла». Как выразился он в письме министру иностранных дел 25 июня, «мы, безусловно, стоим у постели безнадежно больного человека. Большевизм скоро падет... В час падения большевиков германские войска должны быть готовы захватить обе столицы и приступить к формированию новой власти. Альтернативой могли бы быть монархисты, но они потеряли ориентацию и заботятся лишь о возвращении своих привилегий. Ядром будущего (прогерманского) правительства должны стать умеренные октябристы и кадеты с привлечением видных фигур из бизнеса и финансов» .
В 1918 году у большевиков не оставалось другого выхода, кроме сотрудничества с Германией. «Союзники» настойчиво «толкали большевиков в руки к немцам», и Советское правительство было вынуждено опереться на свой мирный договор с немцами, чтобы иметь возможность оказывать сопротивление интервентам и белым армиям. 1 августа 1918 года народный комиссар иностранных дел Чичерин предложил германскому посольству совместную советско-германскую экспедицию с целью освобождения двух регионов России – мурманской железнодорожной магистрали и Донской области. Гельферих передал предложение Ленина в Берлин с комментарием: большевиков следует водить за нос возможностью сотрудничества, а подготовленные германские войска использовать для их свержения. Гельферих был яростным сторонником диктата в отношении большевиков. 1 августа он требовал: достаточно небольшого удара, чтобы призрачный большевистский режим рассыпался на части.
В конечном счете победила точка зрения адмирала Гинце: «Чего мы желаем на востоке? Военного паралича России. Большевики обеспечивают его лучше и более тщательно, чем любая другая русская партия без единой марки или единого человека в качестве помощи с нашей стороны. Давайте удовлетворимся бессилием России». Гинце писал, что Алексеева на Дону следовало не поддерживать, а свергнуть.
В Берлине 27 августа были подписаны дополнительные договоры с Советской Россией. По существу, это была договоренность о том, что большевистское правительство будет сражаться против Антанты на севере европейской части России. Германии передавался контроль над остатками Черноморского флота и портовым оборудованием на Черном море. Было условлено, что если Баку будет возвращен России, то треть добычи нефти пойдет Германии. Договоры имели политические и экономические статьи, а также секретные дополнения. Согласно секретным статьям советское правительство обещало вытеснить с территории страны войска Запада с помощью германских и финских войск.
Тем временем широкомасштабная интервенция уже началась. У интервентов из Англии, Франции, США и так накопилось достаточно причин и поводов для этого.
У.Черчилль писал: «Многие миллионы людей погибли от войны и гонений, и еще большее количество умерло впоследствии от голода... Но союзники принуждены были вмешаться в дела России после большевистской революции, для того чтобы победить в великой войне...» . Но скоро, через полгода, война закончится, и будут выдвинуты новые поводы для продолжения интервенции, для «защиты демократии» и «помощи в восстановлении конституционного строя в России».

Американский посол Фрэнсис обосновывал свою позицию поборника интервенции тем, что «руководящим импульсом большевиков является классовая ненависть... Успех большевиков в России представляет собой угрозу всем упорядоченно созданным правительствам, не исключая наше, угрозу самим основаниям общественного устройства». У.Черчилль развивал тему: «Большевистский империализм угрожает не только граничащим с Россией государствам, большевизм угрожает всей Азии; он так же близок Америке, как и Франции».
У.Черчилль вскользь упоминает и о других причинах. Последний том «Мирового кризиса» он начинает восторженным заявлением: «Окончание Великой войны подняло Англию на небывалую высоту. Российская империя, бывшая нашим союзником, уступила место революционному правительству, которое отказалось от всяких притязаний на Константинополь и которое... не было в состоянии скоро стать серьезной военной угрозой для Индии» . Но Октябрьская революция омрачила радость Черчилля. Призыв большевиков к угнетенным народам мира взрывал все основы мировой империалистической системы, наиболее реакционным апологетом которой к началу XX века стала Великобритания. Кроме того, за недолгий срок своего существования большевики зарекомендовали себя как приверженцы сильного русского государства и продемонстрировали свою способность достигнуть своих целей. Это вступало в резкое противоречие с убеждениями и планами Черчилля, именно поэтому, он заявлял: «...Поставленная цель еще не достигнута. Еще остались иные враги; у победителей оспаривают власть новые силы, препятствующие справедливому разрешению мировых проблем. Вовремя было вспомнить девиз древних римлян: «Щади побежденных и усмиряй гордых» .
Обоснование политики интервентов в отношении России также сформулировал У.Черчилль: «Формальное непризнание ни одного из русских правительств позволяло говорить о России как о хаосе, не способном самоорганизоваться без помощи извне». «На совещаниях союзников не было уже России – вместо нее зияла пропасть, ничем не заполненная» .
Что небезынтересно, солидарность с большевиками стали проявлять американские интервенционистские войска. Командующий английским контингентом в Сибири полковник Уорд сообщал: «В Никольске была получена телеграмма от начальника станции Краевской с указанием, что... на станцию пришел отряд красногвардейцев и в присутствии американских солдат, охранявших железную дорогу, арестовал его и его служащих и занял станцию».
Наиболее активно и последовательно против интервенции выступал президент В.Вильсон. Свою позицию он строил на целом ряде фундаментальных принципов: демократических – невмешательства в дела другой страны; гуманистических – интервенция в Россию подорвет ее жизненные силы и принесет только страдания и разруху; цивилизационных – считая, несмотря на все недостатки, революцию в России одним из наиболее прогрессивных явлений в человеческой истории; прагматических – организовывая конференцию на Принцевых островах. Только после того, как в 1920 году к власти в США пришел республиканский президент, ситуация кардинально изменится – в марте 1921 года новый государственный секретарь Юз ответил через американского консула нотой, в которой отрицалась возможность даже торговых отношений между обеими странами.
Затруднением для интервенции стало подписание Советской республикой мирных договоров с Латвией (16 апреля 1920 года), Литвой (12 июля), Финляндией (14 октября). 16 марта 1921 года был заключен торговый договор с Великобританией, а 18 марта подписано перемирие с последним из близлежащих противников Советской России – Польшей.
С самого начала интервенции в странах Антанты возникло все усиливавшееся движение солидарности с Советской Россией, начавшееся с многочисленных отказов рабочих от погрузки военных грузов для интервенции, в 1919 году начались настоящие восстания, например, 55-го пехотного полка под Тирасполем или моряков французского флота на Черном море. Уже через пару месяцев Антанта убедилась в неэффективности действий своих войск на юге. Солдаты не желали сражаться и революционизировались.
В результате интервенция потерпела крах. Почему же интервенты не пошли на столь массированную агрессию против России?
Во-первых, не могли чисто по материальным соображениям. Россия не Испания и не Финляндия. Опустошенные Первой мировой войной экономики «союзников» не могли вынести еще одну крупномасштабную войну.
Во-вторых, демократические принципы в отличие от фашистских Германии и Италии для Англии и тем более США не были уже пустым звуком. У.Черчилль в этой связи оригинальным образом критиковал Ллойд Джорджа за его колебания относительно интервенции в Россию.
В-третьих, народы стран-интервентов и их передовые политики, в том числе президент США, признали прогрессивный характер русской революции и так или иначе оказали ей существенную поддержку.
С окончанием официальной интервенции война «союзников» против России не закончилась, она стала лишь приобретать новые формы, в которых явственно просвечивались принципы старой «дешевой империалистической политики». Эти новые формы проступили на поверхность в виде открытой агрессии в польско-советской войне.

Внезапно появившиеся на сцене истории с радикальными лозунгами отмены частной собственности, диктатуры пролетариата и мировой революции большевики, что неудивительно, вызвали реакцию отторжения, ну или, по крайней мере, опасения западных государств за свое будущее. Поэтому ожидать немедленного признания большевистской России в этих условиях было бы по крайней мере наивно.
Коммунисты должны были на практике доказать свое право на существование. Но для этого необходимо было время, которого большевикам не дали – интервенция началась раньше, чем они успели встать на ноги.
В сущности, не весь Запад шел по пути необходимости интервенции. В.Вильсон, со своей стороны, совершенно откровенно стремился ее избежать. Явным противником Вильсона стал Черчилль, говорящий о необходимости интервенции как о неизбежном.
Официальная интервенция в Советской республике потерпела крах. Причин тому много. Это и подписание мирных договоров, и активное движение солидарности с новой страной, и другие, не менее значимые, обстоятельства.
Однако интервенция вкупе с гражданской войной принесла Советам немало печальных последствий: гибель людей, нищету, голод, эпидемии.
Потерпев поражение в интервенции, Запад не оставил мысли покончить с Советской Россией. На этот раз планы его были еще грандиознее – вовлечение России в войны с Польшей, Японией, Германией…

Автор: Осокина И.

Источник: www.historicus.ru

Персональный сайт

Хомяков как основоположник славянофильства. СЛАВЯНОФИЛЫ

Хлыстовцы характер секты. Андрей Берман

КОЗЛОВСКИЕ ПРОРОКИ

Из истории простонародного мистицизма в Среднем Поволжье.

Новый год и петр 1. Старый Новый год в прошлом и настоящем

Старый Новый год в прошлом и настоящем

Релевантные товары в Online-магазине:

Похожие материалы:

Романовы сегодня. В списке приглашенных на свадьбу нет Романовых

Сцена казни пугачева в истории. Автор, рассказчик и герой в романе «Капитанская дочка»

Автор, рассказчик и герой в романе «Капитанская дочка»

/ Сочинения / Пушкин А.С. / Капитанская дочка / Автор, рассказчик и герой в романе «Капитанская дочка»

Казнь пугачева. File:Казнь Пугачева.jpg

Original upload log[edit]

Интервью с матушкой игуменией. Игумения Никона (Перетягина): У современного монашества больше внутренних скорб

Учреждение правительствующего сената и его эволюция. Виртуальная выставка к 1150-летию зарождения российской г

Указ императора Александра I об учреждении министерств. 8 сентября 1802 г.

Иван калита канонизация. Иоанн I Даниилович Калита, святой (1328-1341)

Иоанн I Даниилович Калита, святой (1328-1341)

Казаки в гражданскую войну. Интервенция: причины, формы, масштаб

Интервенция: причины, формы, масштаб

Указ императора Александра I об учреждении министерств.
8 сентября 1802 г.